Холодные сердца

Пристав, набравшийся сил, был в гуще событий. Он потребовал, чтобы народ оттеснили. Желающих поджариться не нашлось, толпа и так жалась к другой стороне улицы. Городовые потоптались для вида, пока про них не забыли.

Ванзарова узнали и пропустили через цепь.

– Знаете, чей это дом? – спросил он у пристава, жадно взиравшего на огонь.

– Не могу помнить каждого жителя.

– Я вам помогу: Стаси Зайковского…

– И что в этом такого? У нас в сезон обязательно три-четыре крупных пожара случается. Всепритягательна сила огненного дракона. Даже зимой горит. Хотя зимой больше. Проклятые печи виноваты. И елки. Как навесят свечей, так и жди чего. Все от Англии проклятой пошло. Вас это беспокоит, Ванзаров?

– Пожар – нет. А вот его последствия – куда больше.

– Не понимаю ваших загадок. Опять меня в чем-то вините?

Больше всего Ванзарову хотелось что-нибудь сломать или согнуть в бараний рог – такая его охватила досада. Под рукой, кроме пристава, ничего не нашлось. А Недельского было жалко.

– Только себя, – ответил он. – Не учел дерзости противника. Надо было не предупреждать, а действовать. Решил, что опасность не столь велика, и вот результат.

Недельский же, в отличие от Ванзарова, был деятельным и возбужденным – то ли от стакана водки, то ли от жара огня.

– Не понимаю, о чем тут сокрушаться! – бодро вскрикнул он. – Естественный пожар. В природе вещей!

– Это не пожар, Сергей Николаевич, а хладнокровное убийство.

Пристав хотел возразить, но тут подкатил Фёкл Антонович с Асмусом в придачу. Доктор выглядел опрятным и свежим, предводитель – помятым и растрепанным.

– Ах, боже мой, что случилось? – закричал он.

– Обычное дело, – ответил пристав, отдавая честь. – Нечего волноваться. Сейчас потушат. Или само догорит. Огонь силу теряет. Только Ванзаров козни подозревает.

– Родион Георгиевич, вы подозреваете? – спросил Фёкл Антонович, на лице которого сполохи пламени зажгли румянец. – Неужели… записка?

– Огонь потухнет, сами убедитесь.

Фёкл Антонович схватился за растрепанную голову, растрепав ее совсем уж до неприличия.

– И снова пало на меня! Может, случайность?

– Вы умнейший человек, Фёкл Антонович, – сказал Ванзаров с отменной искренностью. – Подумайте, возможна ли такая случайность: днем господин Зайковский хочет сообщить нечто важное, касаемо убийства Жаркова, а ночью его дом сгорает?

– Может, Стаси там нет? – спросил Фёкл Антонович, не желая терять надежду.

– В чудеса я не верю. Одна тысячная шанса, если это вас успокоит.

Этим предводителя было не утешить. Он остался переживать в коляске.

Асмус позвал Ванзарова в сторонку.

– Вы были правы, – сказал он, позевывая и разминая плечи.

– Не сомневаюсь. В чем именно?

– На затылке Жаркова действительно вмятина, как от сильного удара.

– Орудие, которым нанесен удар, определить можете?

– Что-то тупое и тяжелое. Молоток. Гантели. Топор… Выбирайте…

Но выбрать Ванзаров не успел: он заметил, как в толпе зевак мелькнула фигура Ингамова. Был это на самом деле секретарь, или отблески огня прихотливо подшутили, определенно сказать затруднительно. Если и был, то бесследно исчез, как растворился.

Огонь выдыхался. Безветрие и прохлада ночи не позволили ему напасть на соседние дома. Он пожирал оставшуюся добычу, пока балки не рухнули. Стены еще стояли, но могли обрушиться следом. Пожарные поливали угли. Над пепелищем поднялся густой дым. Часам к пяти зеваки разошлись.

Городовые сонно топтались вокруг остатков дома. Головешки остыли, пожарные принялись разбирать завалы, желая доказать, что новые каски им куплены не зря. Буграми растаскивали обгорелые бревна, от которых шел едкий дым. Когда разобрали завал, в самом низу открылись обугленные тела. Одно из них было придавлено к кровати упавшей балкой. Два других нашлись поблизости. Стася Зайковский так и не успел добыть важные факты. А если что-то записал, все погибло вместе с ним. Кто-то постарался, чтобы пожар невозможно было потушить. А сестра и кухарка не смогли позвать на помощь.

Ванзаров подозвал доктора, который безмятежно курил на подножке коляски.

– Они задохнулись во сне? Все сразу и втроем?

Асмус нагнулся над обгоревшим телом.

– Трудно сказать… Тут уж следов точно не осталось.

Подобрав палку, Ванзаров тронул то, что было головой Стаси.

– Что там ближе к шее? Видите…

– Наметанный у вас глаз, – согласился Асмус. – Я бы не заметил…

– Опять удар по затылку.

– Ну, что вы от меня хотите…

– Обещали помогать.

– Приказывайте, все, что от меня зависит, сделаю, – сказал доктор.

Ванзаров попросил изучить вмятину, а заодно проверить внутренности жертв. Может, какой-нибудь яд найдется. Асмус поклялся сделать все, что сможет, только позже. Он извинился, пояснив, что должен привести себя в порядок перед утренними визитами. Поспать все равно не удалось. И уехал вместе с предводителем, так и просидевшим в своей коляске. Фёкла Антоновича снедала глухая печаль.

Закончив с телами, пристав подошел и хмуро уставился на собственные сапоги.

– Вы были правы, Ванзаров. Опять вы были правы. Не пойму, какой космической силой вам это удается… Нечеловеческая островзорность… Раскройтесь: как?

– Все потому, что по утрам я делаю зарядку, – ответил Ванзаров. – Пойду-ка на пляж. Что еще делать в такой час, в самом деле, как не развлечься моционом? А вы, Сергей Николаевич, себя пожалейте. Вздремните часок-другой. Нам с вами еще много хлопот предстоит.

– Неужели?

– Буду только рад ошибиться.

Часть II

1

Целебные купания

Многие жители нашего городка, а вслед за ними и дачники, ощутили тайный зов, сродни тому, что понуждает волков выть на луну. Захотелось бросить все дела и развалиться под кустом, чтобы над головой в листьях играли блики солнца, слушать, как пульсирует кровь лета, и предаваться священному безделью. Было от чего прийти в беззаботное настроение. День выдался редкостный. Можно сказать: исключительный. Такой бывает в наших широтах как награда за сумерки зимы. Многих неодолимо потянуло на пляж. Там царило особое блаженство.