Холодный город

– Так у вас там вампир? – они с напарником обменялись многозначительными взглядами.

– Похоже на то, – ответил Зима, затянувшись сигаретой из лакированного мундштука.

Охранник опустил огнемет и тоже оперся на него. Он склонил голову набок, оценивающе разглядывая Тану и Зиму.

– Понятно. То есть, если я перейду дорогу…

– Просто скажите, как это работает, – перебила его Тана. – Мы хотим войти внутрь, все мы, и нам нужна метка.

– Что, правда? – спросил второй охранник. – Компания детишек хочет в зону карантина, где живут уроды и кровососы? Вас часто роняли в детстве? Ваши мамочки вас не понимают?

– Говорите, нас там ждет плохая компания? – Зима постучал по мундштуку, стряхивая пепел, и презрительно посмотрел на охранников. – Мне кажется, что здесь компания еще хуже.

Охранники усмехнулись.

– Контора там, – один из них указал на административное здание рядом с воротами. Оно было построено из камня, всего с одним окном и дешевой хлипкой дверью. – Надоело жить – давайте, вперед! Только заполните сначала бумаги. А если вы привезли вампира, поздравляю. Только убедитесь, что это не ваш приятель в красных контактных линзах.

Они опять засмеялись, явно считая, что Тана и Зима не представляют никакой опасности.

– Спасибо, вы нам очень помогли, – отозвалась Тана с сарказмом и двинулась в указанном направлении.

Из-за стены раздался пронзительный вой; он был больше похож на вой животного, чем человека. Тана вздрогнула. Зима оглянулся на машину и глубоко и судорожно вздохнул. Через некоторое время вой затих. Зима замедлил шаг.

– Почему этот вампир тебя слушается?

– Габриэль? – Тана пожала плечами. – Понятия не имею.

– Должна же быть какая-то причина? – Зима потушил сигарету о стену.

– Он был закован в цепи, когда я его нашла. Эйдан слышал, как другие вампиры говорили, что за ним охотится… э-э… Клык, который убил журналиста в Париже. Не помню, откуда он. Вроде бы у Габриэля с ним проблемы.

Мышка-мышка…

– Клык Айстры? И Габриэль его враг? – переспросил Зима со странным выражением лица. – Это он тебе сказал?

– Он помог мне там, в доме. И продолжает помогать нам, ты не забыл? – ответила Тана, не понимая, почему защищает Габриэля. Зачем ей это вообще нужно? Зима и его сестра так любили вампиров, что хотели стать такими же, как они. Так почему же Зима считает ее ненормальной из-за того, что она освободила Габриэля?

– Не обижайся, но я правда не понимаю, – продолжал Зима. – Готов поклясться, он стал вампиром давно, задолго до эпидемии. Старые вампиры ненавидят людей, особенно таких, как мы с Полночью – всех, кто стал вампиром за последние десять лет; всех, кто хочет быть вампиром. И вот он позволяет нам его связать и по доброй воле соглашается быть запертым в Холодном городе. Что-то не складывается.

«Мне приходится прикладывать огромные усилия, чтобы мои мысли оставались ясными», – сказал Габриэль, пока они ехали. Она видела, чего ему это стоит, видела его, когда он выглядел потерянным и когда казался смертельно опасным.

– Не знаю, – произнесла она. – Но он хотел сюда приехать, так что это он делает не для нас.

Зима задумался на мгновение, потом открыл дверь конторы и пропустил Тану вперед. Наверху звякнул колокольчик.

И тут Тана вспомнила, что Габриэль сказал Зиме: «Ты знаешь меня. Ты знаешь, кто я, с того момента у торгового центра, когда я повернулся и свет упал мне на лицо». Кто он? Откуда Зима его знает? Тана запаниковала, подозревая, что Зима играет с ней, но не могла понять, как именно.

Флуоресцентные лампы на потолке заливали комнату резким светом, заставившим Тану на мгновение зажмуриться. Стойка из дешевой фанеры «под дерево» была завалена кипами разноцветных бланков. С обеих сторон стойки свисали две ручки, примотанные к грязным шнурам еще более грязной изолентой. По тут сторону стойки стояли четыре металлических стола, но занят был только один. Крупная женщина в ярком платье с большими сюрреалистическими маками медленно, словно у нее болели колени, поднялась. Ее седые волосы были собраны внушительным узлом на затылке.

Она некоторое время смотрела на Тану и Зиму, затем все же подошла к ним.

– Чего хотите, ребятки? Четыре часа ночи. Разве вам не положено спать?

– Мы хотим сдать вампира и получить за него награду, – неуверенно ответила Тана. Она была не готова к тому, что попасть в Холодный город проще, чем получить водительские права.

– Охотники на вампиров из детского сада? – подняла брови женщина.

Тана вздохнула.

– Нам нужны бланки, чтобы войти внутрь, и мы хотим обменять вампира на метку.

– Хотите навсегда лишиться всех прав? – женщина покачала головой, ее голос звучал устало. – Не валяйте дурака. Вам нечего делать в Холодном городе. Возьмите деньги за вампира и живите дальше. Ведь одной метки недостаточно, чтобы вы двое могли выбраться.

Тана посмотрела на часы.

– Нас четверо, не считая вампира, так что, пожалуйста, дайте нам бланки. Мы знаем, что делаем.

Женщина вздохнула:

– Все так спешат навстречу смерти… Придержите-ка коней. Две ночи назад мы приняли женщину с тремя детьми – можете себе это представить? – так что бланки должны быть где-то тут. Нужно только найти печать.

Пока она рылась у себя на столе, Зима обошел комнату и остановился у доски объявлений, сплошь покрытой листками. В большинстве из них предлагали вознаграждение за особо опасных и знаменитых вампиров. Некоторые были от родителей, которые хотели вернуть своих детей, и умоляли охотников согласиться на предложенную цену. Кое-кто предлагал принять в качестве платы недвижимость, машины, старые обручальные кольца, акции и даже зловещее «Все, что у нас есть. Все, что захотите. Все что угодно».

– Ты не видела трансляцию Матильды пару лет назад? – неожиданно спросил Зима, поворачиваясь к Тане. Шипы на его голове торчали уже не так бодро, подводка под одним глазом размазалась, как будто он, забывшись, потер его.

Тана покачала головой.

– Вампирша Матильда приехала в Холодный город и случайно заразила девушку. Вообще-то девушка сама хотела заразиться, но это неважно… Матильда держала ее взаперти, пока Холод не прошел, и все эти безумные двенадцать с половиной недель снимала на видео. Поразительнее всего были моменты, когда Матильда садилась перед камерой и рассказывала, что это такое – быть вампиром. Рассказывала о людях, которых убила, о том, какой была их кровь на вкус, о том, что видела все по-другому, о том, что была другой. Она предупреждала, что жизнь вампира – не Вечный бал и не то, что показывают в трансляциях из Холодного города. В ней нет ничего гламурного, ничего… особенного.