Холодный город

– Я знаю, – сказала Тана.

Он кашлянул и грустно посмотрел на нее:

– У меня дочь, твоя ровесница. Скажи мне, почему ты хочешь попасть туда? Назови мне хоть одну причину, и я от тебя отстану.

«Я скорее всего заразилась», – подумала Тана. Это заставит его заткнуться. Но она не хотела видеть, как изменится выражение его лица, после того как она это скажет. Не хотела, чтобы он смотрел на нее, как на живого мертвеца.

Она сделала глубокий вдох.

– Дело не в том, что я хочу туда идти, – начала она, пытаясь связать слова, которые будут отчасти правдивыми, дать ответ, который не могла дать самой себе. – Нет, не так. Часть меня хочет этого. Мою мать укусили, и я иду тем же путем, которым могла пойти она, если бы обратилась. Я хочу видеть, что там. – Тана закатала рукав, показав охраннику шрам на руке, изуродованную бледную кожу, неровную плоть. – И теперь мне кажется, что я шла сюда всю жизнь, сама не зная об этом.

Это было правдой. Не всей правдой, но Тана надеялась, что попытки заставить ее передумать на этом прекратятся.

– Жди здесь, – сказал он, помолчав, затем встал и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Тана подумала, что, возможно, это была психологическая экспертиза. Она слышала о том, что теперь ты должен доказывать свою вменяемость и объяснять, зачем идешь в Холодный город.

Раньше, чтобы попасть туда, нужно было иметь водительские права – даже если их действие приостановлено, – или идентификационную карточку, чтобы доказать, что тебе больше шестнадцати. Но теперь правила изменились.

Теперь отказаться от своей прежней жизни было проще простого.

Тана сидела в маленькой комнатке, смотрела на экран телефона, следя за тем, как идут минуты, приближая рассвет. Дверь открылась, вошла женщина из конторы.

– У тебя есть с собой контрабанда? – задала она вопрос и провела досмотр, как сотрудник безопасности в аэропорту, когда срабатывает металлодетектор. Тана не знала, что считается запрещенным, но у нее с собой и так почти ничего не было. Она покачала головой. Женщина протянула ей маленький коричневый конверт из плотной бумаги, перевязанный лентой.

– Вот твоя метка, бумаги, в которых сказано, что ты получила награду за вампира, и свидетельство о том, что лишена всех гражданских прав. Все ясно?

– То есть, если я захочу выйти из Холодного города, мне нужно будет вернуться к воротам и показать метку?

Женщина довольно долго смотрела на Тану.

– Ты никогда оттуда не выйдешь, милая. Так что не переживай об этом.

Тана почувствовала себя растерянной и молчала, пока шла за охранницей по короткому коридору. Женщина коснулась магнитной картой пластинки рядом с дверью, и дверь распахнулась. За дверью стояла Полночь, облокотившись на стенку следующего коридора. Растянутые мусорные мешки висели у нее на плече, чемодан стоял у ног. Голубые волосы были откинуты назад; кожа вокруг глаз казалась красной и припухшей, как будто она плакала.

– Вы обе, в ту дверь! – сказала женщина. – На другой стороне будет камера для сканирования сетчатки. По очереди посмотрите в нее.

Так они и поступили. Камера представляла собой небольшую линзу в бетонной стене. Тана остановилась и смотрела внутрь, пока не сверкнула вспышка, затем отошла в сторону. Когда Полночь остановилась рядом с ней, дверь с тихим шорохом закрылась. Раздался металлический щелчок. Герметичная дверь, догадалась Тана. С этой стороны на двери не было ни ручки, ни даже пластины для магнитной карты. Она огляделась и увидела в другой стене дверь с маленьким окошком из бронированного стекла в центре. На мгновение Тане показалось, что седая женщина посоветовала ей не думать о возвращении, потому что сейчас из стены вылетит дюжина стрел и убьет их. Но затем раздался громкий щелчок, и из динамиков донесся голос:

– Покиньте комнату через противоположную дверь, которая сейчас открылась. Вы попадете в шлюз внутри карантинной зоны. Когда вы окажетесь там, дождитесь, пока я опущу вас вниз и открою ворота. У вас будет три минуты, чтобы войти в город. Если вы не сделаете этого в течение трех минут, вас вынудят войти силой.

– Не беспокойтесь, – крикнула Полночь. – Мы сами хотим отсюда убраться.

Тана фыркнула, они с Полночью обменялись усталыми улыбками. Затем она подошла к двери и толкнула ее. На мгновение замерла, потрясенно глядя наружу. За дверью, раскачиваясь, высоко над Холодным городом висела клетка из толстых железных прутьев. Там, где она крепилась цепями к стене, прутьев не было. Полночь прошла мимо, шагнула в клетку, бросила вещи на пол и села рядом.

– Иди сюда! – крикнула она. – Или ты боишься высоты?!

– Теперь да, – Тана сделала глубокий вдох и шагнула вперед.

Клетка качнулась, и Полночь схватилась за прутья, испуганно посмотрев на Тану. Та старалась не смотреть вниз. Они находились на высоте четвертого или пятого этажа. Из этой странной птичьей клетки можно было видеть крыши нескольких зданий. Кое-где над городом поднимались струйки дыма, а в здании, которое когда-то было церковью, мерцали разноцветные огни. Это была картина распада, величественные руины. Небо над городом светлело, на востоке оно уже стало бледно-голубым и золотым, хотя на западе еще горели яркие звезды.

Светало быстро.

Справа, у ворот, лежали тела. Пять тел, аккуратно уложенных в ряд и обернутых в грязные простыни. Двое юношей волокли в конец ряда шестое тело на куске брезента. Один из них поднял голову и посмотрел на клетку, но Тана не смогла разглядеть выражение его лица.

Клетка начала опускаться, скрежеща металлом о металл. Тану замутило. Полночь вскрикнула от удивления. Когда клетка отделилась от стены, сверху опустилась дверь и закрылась с ржавым скрипом. Тана никогда не видела подобного сооружения, пришедшего, казалось, из другого времени.

– Дурдом, – неуверенно произнесла она. Полночь тоже выглядела потрясенной.

– Они не хотят, чтобы в стене была дверь, которая ведет прямо в город.

Улицы внизу выглядели пустынными, хотя несколько зевак остановились поглазеть на их спуск. Тана смотрела на город. Ей казалось, будто она погружается в совершенно чужой и в то же время знакомый мир. Она видела его в новостях, в роликах, снятых теми, кто сбежал сюда, и на фотографиях смелых журналистов. Она смотрела на почерневшие, обугленные остовы старых зданий, на то, что когда-то было витринами магазинов. Теперь по стеклам разбежалась паутина трещин, пустые рамы были затянуты пластиковыми мешками и одеялами. И надо всем этим поднимались угловатые очертания домов, шпили, освещенные разноцветными огнями, купола зданий, пульсирующие от гремящей внутри музыки. Это был одичавший город.

– Эй! – Полночь указала куда-то вниз. – Смотри, наши парни!

Тана медленно повернулась, стараясь не раскачивать платформу. Эйдан, Зима и Габриэль находились в другой клетке, висевшей чуть ниже. Она медленно раскачивалась, как маятник, но не опускалась. Габриэль стоял, держась за прутья, и смотрел на оранжевое зарево на востоке, улыбаясь краешком губ.

– Похоже, наша сломалась, – крикнул Эйдан.

– Они так поступают с вампирами, я слышала, – тихо сказала Полночь, кивнув в сторону стены. – Они будут ждать, сколько смогут.

В полумраке Тана разглядела на стене, сложенной из каменных блоков, следы копоти. Они поднимались вверх, как будто здесь что-то горело.

– Выбирайтесь оттуда, – крикнула Тана, – я думаю…

Габриэль сорвал дверь клетки с петель. Полночь вскрикнула от неожиданности. Только что вампир смотрел на небо – и вот уже голыми руками разорвал металл. Тана видела искореженные петли, растянутые, как мягкая карамель, и лицо Габриэля, преображенное силой. Его рот распахнулся, обнажив клыки. Когда он поднял на нее глаза, голод исказил его черты; Тана была рада, что сейчас далеко от него.