Холостяк
Шрифт:
– Не знаю! – резко ответила Маринка, явно рассерженная чем-то, намереваясь тут же захлопнуть дверь и тем прекратить всякие расспросы. В ее голосе читалось явное недовольство обиженной женщины.
Но Антон ухитрился просунуться в полуоткрытую дверь и задал глупейший вопрос:
– Вы что поссорились?
Маринка рассердилась еще больше. Она вытолкала наглеца за дверь и крикнула: «Иди поищи его в баре на углу дома! Он там околачивается!..» и громко стукнула дверью.
Скоро Антон смог убедиться в правильности слов Маринки. Германа он увидел за стойкой
– А это ты, Антоха… Присаживайся.
– Эка тебя развезло, брат. С чего ты это?! Еще только середина недели, а ты тут прозябаешь у стойки бара… Почему не дома рядом с любимой женой? Помнится, вы прекрасно ладили…
– Не напоминай мне о Маринке! – вдруг вспылил Герман. – Я на нее зол. И, вообще, все бабы дуры!
– Кто бы спорил! Тут я с тобой согласен.
– А ты почему здесь? – хитро прищурился Герман. – Видно, Виктория выставила тебя за дверь? – позлорадствовал друг.
– Нет! Я сам ушел! – гордо ответил Антон.
– Ну вот, я сам тоже ушел!
– Не понимаю, что между вами произошло, - сказал Антон. – Ладно мы с Викторией, оба горячие и неуживчивые, но вы, Герман, были с Маринкой идеальной парой … и вдруг… такая ссора. Я давеча заезжал к тебе домой, Маринка меня даже на порог не пустила. И была злющей, как баба-яга…
– Маринка завела любовника, - сказал Герман таким тоном, словно любовник был каким-то паршивым беспородистым котом.
– Да иди ты?! – искренне изумился Антон. – Этого не может быть! Маринка и любовник – вещи несовместимые…
– Я тоже так думал! – перебил друга Герман. – Понимаешь, Антон, я ей верил… Я в ней души не чаял, ну ты же помнишь, она для меня была свет в окошке…
– Неужто предала?! Ты их сам застукал или соседи донесли? А ну рассказывай все по порядку! – приказал Антон.
– Повадился к нам в дом захаживать некто Жорж, модный стилист, - начал свой рассказ Герман.
– Этакий расфранченный тип с ужимками обезьяны.
– Нелестно ты о нем говоришь, - заметил Антон. – Правда, я бы сразу его выкинул за дверь как паршивого кота.
– А Маринка его все время принимает. Этот Жорж не вылазит из нашего дома второй месяц, а Маринка все его подкармливает как кота-приблуду, кормит борщами, котлетами и пирогами, а на меня ноль внимания. Сыт я или голоден, ей все равно. Все только на Жоржа смотрит восхищенными глазами и лепечет слащавым голоском: « Ах, Жорж такой умный, такой обходительный, такой интеллигентный. Его все уважают…» А я, значит, для нее уже никто!
– зло говорил Герман, делясь со своим другом наболевшим.
– Откуда он взялся этот Жорж? Кто он?
– Стилист какой-то. К тому же, из этих, ну ты понимаешь, не традиционной ориентации…
– Тогда, вообще не понимаю, чего ревновать? – сказал Антон.
– Мне кажется, что он притворяется, а сам того…
– Чего того? – не понял Антон.
– Того, вроде, нормальный…
– А шифруется для чего?
– Для имиджа, - предположил Герман. – Сам понимаешь, им, стилистам, сейчас
без этого никак нельзя…– Да ты, прям, в этом так разбираешься!.. – съехидничал Антон. – Сам, часом, не того, не из этих будешь?..
Герман отвернулся от приятеля с обиженным лицом. Антон похлопал его по плечу:
– Не обижайся, Герман. Я ж того… пошутил.
– Шутки у тебя дурацкие, Му-му.
– А че сразу обзываться?! – вспылил Антон. Теперь уже Антон отвернулся от приятеля с недовольным видом. Антона Герасимова из-за фамилии еще в школе прозвали Му-му. Он страшно не любил эту кликуху.
– Хватит обижаться, - сказал примирительно Герман. – Давай лучше выпьем, что ли… У нас сегодня, вроде, мальчишника.
– Герман ты сегодня расходился не на шутку, - удивился Антон, - ты ж у нас самый малопьющий.
– Сегодня повод есть. В печали я из-за Маринки… Кстати, Антоша, чего это ты вдруг решил поссориться с Викторией? У вас же, вроде, было все хорошо…
– Надоело все! Пилит и пилит с утра до ночи. И то не так и это не так! И посуду за собой не убрал и вещи свои по дому раскидал, и до обеда я в кровати лежу…
– Перевоспитывает, значит! – с пониманием сказал приятель.
– Вот-вот! Спрашивается, чего ей не хватает?! Из дома меня выгнала с вещами, что я ей бомж какой-то.
– Так ты теперь домой вернешься, к родителям? – спросил Герман.
– Еще чего?! – вспылил Антон. – Родители только и ждут этого. Они, знаешь, как обрадуются, особенно отец. Он считает, что мало уделял мне внимания в детстве, у него сейчас только проснулись отцовские чувства, и отец мечтает наверстать упущенное время, будет меня все время воспитывать и пичкать нравоучениями. Поздно лепить из меня идеал, мне уже скоро тридцатник стукнет.
– Это точно, - согласился Герман.
– В таком возрасте люди не меняются.
– Так где ж ты будешь жить теперь, Антон?
– Я решил, Герман, у тебя пока остановиться. Перекантуюсь у тебя какое-то время… Надеюсь, ты не выгонишь друга.
– Так я того… ушел от Маринки… - виновато улыбнулся Герман.
– Ну ты, блин, даешь, Герман! Нашел время! – возмутился Антон. Он задумался на секунду и сказал: - Впрочем, как ушел, так и вернешься домой. Делов-то!
– Не-а, я гордый. Сам не вернусь, пока Маринка не позовет…
– А если не позовет?
– Не может такого быть! – уверенно сказал Герман. – Я мужчина видный, положительный со всех сторон, да за мной любая побежит. Только свистни!
Антон скептически посмотрел на неказистого с виду Германа, но промолчал. Оба молчали какое-то время, каждый переживал по-своему свой уход из дома. Радужные перспективы скитания по чужим углам не вселяли никакой надежды. Герман, усталый от выпитого спиртного, уже клевал носом, Антон уже тоже устал от перипетий сегодняшнего дня.
– Так это все хорошо! – нарушил молчание Антон. – Но только надо решать, где нам остановиться на неделю-другую…
– Тебе хорошо, у тебя денег куры не клюют, можешь в гостинице остановиться, - сказал завистливым голосом Герман.