Хозяин

— Э-э, нет! — торопливо сказал я. — Так дело не пойдет. С ножом я там уже был, и меня неправильно поняли. Если ехать, то по-взрослому, как большие дядьки. Я тут за день коллекцию пистолетов подсобрал, — и, подойдя к машине, вынул из-под сиденья все три экземпляра. Разложил их на капоте и сделал широкий жест рукой. — Вот, парни. Чем богат, как говорится.

Литовец недоверчиво взял в руки «Маузер» и восхищенным взглядом оценил его со всех сторон.

— Никогда не думал, что такую пушку в руках держать буду! — сообщил он.

— Гордись! — я усмехнулся.

— Даешь мировую революцию!

— А мне и этого хватит, — хищно оскалился Комик, хватая ПМ.

Я снова нырнул под сиденье и, достав запасную обойму, протянул ее Комику:

— На, замени. А то я все патроны расстрелял. И поосторожнее с ним. А то иногда как бабахнет — уши закладывает.

— Я знаю, — Комик смерил меня тяжелым взглядом, но обойму принял. И даже заменил, не сходя с места. Старую на удивление благоразумно зафентелил куда-то за забор, где буйным цветом разрослась то ли крапива, то ли еще какой шиповник. Короче, колючая пакость, в которую даже самая отмороженная собака-ищейка не сунется.

— Ну, что? — несколько даже разудалым тоном спросил Ян. — Одна голова хорошо, а три пистолета, как говорится, завсегда лучше? Отлить на дорожку — и едем?

— Неплохая идея, — согласился я.

— Ну все, суки! — сказал Комик, не сводя влюбленного взгляда с «Макарова». — Всем хана!

Ян пожал плечами, и мы вдвоем направились к забору. Там синхронно вжикнули ширинками и стали наслаждаться процессом.

— А что с Комиком? — спросил я вполголоса. — Из-за Бэка, что ли, шизанулся? Так они, вроде, особо не корефанились.

— Хрен его знает, — так же негромко отозвался Ян. — Он весь вечер сегодня на взводе. Руки трясутся, глаза горят. Бормочет чего-то.

— Ну, Комик — он комик и есть, — резюмировал я. — Никогда адекватом не отличался. Ладно, пошли. Авось, не перестреляет нас на нервной почве.

— Дурная шутка, — сказал Ян и застегнул штаны.

— Пошути умнее, — предложил я и тоже застегнул штаны.

Мы вернулись к машине, вокруг которой нарезал круги ошалевший Комик с пистолетом наперевес, и Литовец, смерив его подозрительным взглядом, сказал:

— Ну что? Едем — значит, едем.

— Едем, — сказал и я, забирая с капота доставшуюся мне «Берету».

— Суки, — сказал Комик. — Всех перевалю.

Я зябко передернул плечами, но в машину таки забрался. Следом втиснулся Комик. Место рулевого досталось Литовцу, и мы стартовали.

Некоторое время ехали в тишине, только Комик бухтел себе под нос что-то невразумительное, в основном про тех самых сук, которых перевалит, но попадались и не менее кошмарные сюжеты, и все время вертел в руке пистолет. Я слегка опасался за его рассудок, но благоразумно помалкивал. Зато не выдержал Ян.

— Мишок, да угомони ты его! — потребовал он, недовольно посмотрев на меня через зеркало. — А то мы никуда не доедем. Живыми, имею в виду.

Я положил Комику руку на запястье. Тот повернулся ко мне и сверкнул глазами.

— Все в порядке. Я в норме.

Утверждение было спорное, но вступать по поводу него в дискуссию я не стал. Вместо этого предложил:

— Ты пистолетик-то спрячь пока. Приедем — достанешь.

Комик послушно убрал «Макарова», а Ян снова зыркнул на меня в зеркало.

— А куда приедем-то, Мишок? Куда мне, вообще, рулить?

Я было призадумался. Но ненадолго. Потому что внезапно очень захотелось сделать одну вещь. И я сказал:

— Пока — к областной больнице.

— Куда?! — Ян удивленно выпучил глаза.

— Областная больница. Там еще людей иногда лечат.

— Типа, пошутил?

— Типа, голая правда. Рули давай.

Литовец послушно поменял курс, но на всякий случай уточнил:

— А чего ты там забыл?

— Деваха там, которая с Бэком в аварию попала, — объяснил я. — Навестить ее хочу. Такая блажь у меня случилась. Типа, благословение перед битвой получить, и все такое.

— Как скажешь, командир, — Ян недоуменно пожал плечами. — Только на хрен тебе это нужно?

— Говорю же — благословения перед битвой хочу, — сказал я.

— Суки! — сказал Комик. — Всех мочить буду.

11

Я стоял на первом этаже огромного здания областной больницы и тупо пялился на табличку, на которой были перечислены доктора, кабинеты и время приема. Больше на этой табличке ни хрена не было. И вообще на всем первом этаже никого не было. Так что мне в голову даже стало закрадываться страшное подозрение — а не дурак ли я, раз приперся сюда в десятом часу вечера? как найти пресловутую деваху в восемнадцатиэтажном здании, если помочь мне в этом никто не торопился?

Не знаю, сколько бы я еще стоял у доски информации, и что бы я делал дальше, если бы из одного из коридоров не появилась медсестра. Очень лохматая и с очень помятой мордой. Колпак, под которым она старалась скрыть это безобразие, положения не спасал. Невооруженным взглядом было видно — до моего прихода медсестра дрыхла. Учитывая, что время на дворе стояло еще не позднее, это было странно. Впрочем, мне какое дело? Главное, что она все-таки отреагировала на мое появление и выползла поприветствовать.

Уставившись на меня недовольным взглядом, она поинтересовалась:

— Молодой человек! А вы что здесь делаете? Время посещений давно прошло!

Ага, сообразил я. Хлебом-солью тут и не пахнет. Но отступать без боя все же не стал.

— Скажите, милая, — вместо этого спросил я. — А где я девушку могу найти?

Она пытливо осмотрела меня. Словно мужа в магазине уцененных товаров выбирала, честное слово. Стало немного не по себе.

— Я вот девушка, — буркнула она наконец. — Только я не милая.

В первом я усомнился, второе решил принять на веру. Но про себя. Вслух же возразил:

— Милая-милая. Я в этом собаку съел. Даже две. Только мне нужна другая девушка. После аварии. Сегодня в центре города. Вы, наверное, в курсе.

— Автодорожка с тремя трупами? — слегка оживилась медсестра. Я кивнул. — В реанимации она, на пятом этаже. Только вам все равно туда…

Я не стал ее дослушивать. Неизвестно, насколько растянулась бы ее речь. Да и все, что она имела мне сообщить, я знал без нее — и то, что посетителям в реанимации делать нечего, и то, что время посещений давно прошло. А меня вот приперло. Что ж мне теперь — сдерживать естественные природные позывы? Так ведь медики сами говорят, что это вредно. И, просочившись мимо обалдевшей от такой наглости медсестры, я поскакал вверх по лестнице. Крикнув примерно со второго этажа: