Хозяин
Шрифт:
— Думаешь, они нас там не ждут?
— Нет, не думаю.
— Вот именно. После нашей канонады наверху даже идиот бы понял, что дело нечисто. И рассредоточился по разным углам. Вот они и рассредоточились. Вряд ли далеко друг от дружки, но одного должны были с той стороны поставить, чтобы наблюдал. А где один — там и остальные.
— А чего же они нас в вестибюле не встретили? — подал голос Комик.
— Умные потому что, — хмыкнул я. — И осторожные. У нас отсюда одна дорога — к машине. Задворками уйти не получится. Ты знаешь местные задворки? — я посмотрел на Комика. Тот отрицательно покачал головой. — Вот и я не знаю. И Ян не знает.
— И что делать будем? — хмуро спросил Ян. — Что-то ты ужасов каких-то нагнал. Может, тут жить останемся?
— Можно и тут. Жратвы у Кара стопудово не на один сезон наготовлено. Пойла — тоже. И кроваток на нас на всех хватить должно. Запремся изнутри, и никому не откроем. А зима придет — будем костры из мебели палить. Мебели тут много, так что не замерзнем, господа таксеры. Вам, между прочим, прямая выгода из всего этого — от семьи да от детей отдохнете, похолостякуете. А вот мне, — я поднял «Берету» и пару раз выстрелил в электрощиток. Тот заискрил, и свет погас, — мне больше нравится у меня дома. Мне там уютнее.
На ощупь прокравшись к двери, я вполголоса — в темноте почему-то всегда хочется говорить вполголоса — позвал:
— Идите сюда, парни. Сейчас пару минуток выждем, пока глаза привыкнут, и рванем.
— Куда идти-то? — зло прошипел Комик. — Мог бы предупредить, я бы заранее к двери прошел!
— А так веселее, — меланхолично заметил Ян и чиркнул зажигалкой. — Я сюрпризы люблю.
Когда озвученная пара минут, по моим прикидкам, истекла, я распахнул дверь и пулей вылетел наружу.
Получилось неплохо. За исключением того, что одна деталь осталась неучтенной — расстреливая щиток, я лишил освещения не только внутренности, но и периметр. В результате чего споткнулся и зарылся лицом в какой-то пахучий куст. Слава богу, не розовый.
Мое появление было встречено автоматными очередями. Короткими, с трех сторон. Откуда именно стреляли, разобрать не сумел, потому как слишком увлекся полетом.
Быстро откатившись метра на два в сторону, вжался в землю и затих, выжидая. Автоматы слегка поплевались туда, где я только что лежал, и снова умолкли. Откуда стреляли, снова не приметил. На сей раз был занят перекатыванием собственного тела в более безопасное место.
Зато приметил Ян. Он не решился повторить мой трюк относительно выхода на открытое пространство (как, кажется, и Комик), и все это время проторчал в здании, наблюдая за происходящим через распахнутую дверь. С улицы его невозможно было разглядеть, а вот он увидел многое.
В том числе — одного из стрелков. А потому выдвинулся слегка вперед и всадил четыре пули куда-то в район памятного розового куста. Автоматчики яростно обрушились на него, оказавшегося слегка подсвеченным со стороны двора, но теперь их было только двое. Я хотел порадоваться этому факту, но не успел, потому что Литовец удивленно сказал:
— Твою мать! — и упал с крыльца. Судя по тону, ему, как любителю сюрпризов, данный пришелся не по вкусу.
Это было вообще ни в какие ворота. Вытащив из-за пояса ПМ, я, с пистолетом в каждой руке, рванулся туда, где притаился один из стрелков. На сей раз сумел его приметить — благо, стреляли не по мне и я поимел возможность наблюдать, ничего не опасаясь.
Атака удалась. Мужик с «Калашом» даже не стал отвечать на мои выстрелы. Кажется, с ним удалось покончить
сразу. Его напарник попытался отомстить за соратника, но я, удовлетворенный достигнутым, уже лежал на газоне, вжавшись мордой в землю и укрытый за телом только что утихомирившегося противника. Надо отдать должное последнему из оставшихся стрелков — его огонь был довольно точен. Сквозь треск выстрелов я несколько раз уловил, как автоматные пули несколько раз вонзились в тело Каровского охранника. На благо последнего (хотя — какое это благо, о чем я?!), тот был уже мертв, и ему было пофигу, сколько раз в него попал бывший корешок.А затем снова воцарилась тишина, нарушать которую не хотели ни я, ни автоматчик. Пошевелиться — значит, выдать себя. Выдать себя — значит, предложиться в качестве мишени. Не самая заманчивая перспектива.
Я не знаю, что там думал относительно продолжения вечерней программы мой визави, зато Комик, кажется, вообще не думал. Относительно ушиба его головного мозга я попал если и не совсем в точку, то где-то очень рядом. Потому что он не таясь вышел на крыльцо и в полный голос осведомился:
— Мужики, уже все? Вы где?
— Идиот! — проворчал я в землю.
Автоматчик от комментариев воздержался. Вместо этого поднялся на одно колено и выпустил по Комику очередь. Тот, сообразив, что метят в него, подпрыгнул на месте и быстро умчался куда-то. А я, воспользовавшись моментом, расстрелял автоматчика.
Как ни странно, это не заставило Комика вернуться. Видимо, недолгое пребывание в роли мишени окончательно подорвало и без того расстроенную психику коллеги.
Ничего больше не опасаясь, но на всякий случай покрутив башкой по сторонам, я поднялся во весь рост и окликнул:
— Литовец!
— За крыльцом я, — слабо отозвался Ян. — Ранили они меня.
Примерно сориентировавшись, я пошел в направлении голоса.
Литовец действительно сидел за крыльцом, привалившись спиной к стене дома. В темноте отчетливо было видно, как потемнела от крови его светлая рубашка. Да и бледность лица показалась подозрительно сильной.
— Серьезно ранили? — спросил я.
— А я тебе чего — Пирогов, что ли?
— А что — Пирогова тоже ранили?!
— Он сам кончился! Не знаю я — серьезно или не серьезно! В плечо ранили. И в ногу. Кажется, не смертельно.
— Кажется, мы их уделали, Ян, — сообщил я, пристраиваясь рядом с ним у крыльца.
Литовец приподнял руку с «Маузером» и бабахнул. Если бы я сидел не на земле на корточках, а, скажем, на крыльце, то однозначно свалился бы с него — от неожиданности. Потому что после выстрела от угла дома отделилась и рухнула в заросли каких-то медоносов тень человека с автоматом.
— Точно, — подтвердил Ян. — Уделали.
— Черт! — с запоздалым испугом хрюкнул я. — Я и забыл, что они с той стороны кого-то оставить должны были.
— Умный, — Литовец слабо качнул в сторону упавшего стволом «Маузера». Я было подумал — это он в мой огород камень запустил, но после следующей фразы сменщика успокоился: — Решил нас одним махом положить. Если бы автоматом поменьше дергал, я бы его и не заметил.
— Я — тем более, — подтвердил я. — Ты со своей ногой раненной сам идти сможешь?
— Кость вроде не задета, — безо всяких эмоций сообщил он. — Но идти, кажется, не смогу. Мне, кажется, в плече что-то разворотило.
— Плохо, — так же безучастно — эмоции вдруг разом куда-то улетучились — отозвался я. — Ты пока здесь посиди, я пойду трофеи соберу.