Хранитель Ардена
Шрифт:
– У вас у всех привычка задавать идиотские вопросы? – спросил Инео с холодной улыбкой, за что тут же получил болезненный укол копья в плечо.
– Твоя дерзость веселит лишь хозяина, а со мной лучше не шути, – грубо бросил Хван и пнул его ногой в бок.
Беззвучно чертыхнувшись, Инео поднялся на ноги.
Хван отстегнул его ошейник от цепи, прикованной к железному шесту в центре темницы, и они вдвоем направились к бойцовой арене.
Солнце уже клонилось к закату, но воздух все еще был горячим.
Инео оглянулся на трибуны. Людей в этот раз было еще меньше, чем на предыдущем бою.
До
Инео знал причину этого.
Всем наскучило смотреть, как вырезают скот. Ведь именно скотом жители Тургота и считали рабов бойцовой арены: грязным, вонючим, без имен и прошлого. А гибель обычного скота ни у кого не вызывала сочувствия.
С этими тяжелыми мыслями Инео прошел к центру арены, держа в левой руке меч. Он остановился перед лужей крови, которая еще не успела впитаться в песок. Возможно, после этого боя его собственная кровь будет растекаться также.
– Дамы и господа! Сегодня вы увидите долгожданный бой, в котором сын русалки вновь проявит свою смертоносную скорость с новичком арены!
Инео хотел было хмыкнуть, но тут с трибун, которые занимали простые горожане, послышались радостные возгласы. Его так же приветствовали и в прошлый раз. Радовались за него на бойне.
Эти мысли сплелись с предыдущими – о безликости рабов арены, и мозг Инео будто проснулся от долгой спячки, начав лихорадочно работать. Джованни, сам того не ведая, подкинул ему хорошую идею, которая могла стать спасением и для его дела, и для самого Инео.
Но его мысли прервал звук шагов.
Напротив него встал раб, с которым ему предстояло сразиться.
Инео поднял голову и на мгновение обомлел. Его соперником был совсем молодой парнишка – едва ли ровесник Инео. Юноша смотрел на него с неприкрытым волнением и лихорадочно сжимал обеими ладонями одноручный меч. Звонкий удар гонга заставил его вздрогнуть, и он инстинктивно отступил на шаг, выставив перед собой оружие.
Инео удобнее перехватил меч и занял оборонительную позицию в ожидании, что соперник нападет на него сам.
Так и случилось. Юноша с криком бросился на Инео, но тот с легкостью отражал все его атаки. Парень был неплохим бойцом, но уступал Инео. Очень сильно уступал. Не прошло и двух минут, как он остался без оружия, которое Инео выбил из его рук одним ударом.
Зрители радостно заулюлюкали.
Он уже хотел закончить драку, но тут соперник упал на колени и заплакал. Инео словно окатили ледяной водой.
В прошлых боях он сражался за свою жизнь, и у него не было ни секунды на раздумья о том, что он отбирает чужую. Все просто: либо он, либо его. Но когда такой же, как и он, юнец взмолился о пощаде, рука Инео дрогнула. Он так и застыл на месте, не зная как поступить.
– Чего ты медлишь? Убей его! – донеслось с трибуны, где расположились знатные господа. – Убей! Убей!
Какофония голосов, эхом разносившаяся по арене, заставила его содрогнуться. Они жаждали крови, зрелищ.
Юноша трясся, со страхом
глядя на Инео.– Пощади, – едва слышно промолвил он с незнакомым акцентом.
– Ты знаешь правила… – Инео давился собственными словами и продолжал стоять, удерживая меч у горла противника.
– Инео! Покончи с ним живее! – прокричал Джованни.
Инео вдруг вспомнил недавний сон. Там он был беззаботным, влюбленным юношей. Там он наслаждался лесной прохладой и сладкими губами возлюбленной. Может быть, он и убивал в прошлой жизни, защищая себя и близких, свою родину, но совершенно точно знал, что невинные жизни никогда не трогал.
– На арене может быть лишь один выживший. – Джованни спустился с трибуны и подошел к ним в сопровождении стражи. – Или ты убьешь его, или я убью вас обоих.
Инео сжал рукоять меча крепче и полоснул Джованни холодным взглядом.
– Неужели ты не понимаешь, что своими же руками разрушаешь дело своих предков? Сколько еще протянет твоя арена, когда рабы мрут как насекомые, а господа все неохотнее расстаются с деньгами за приевшееся кровопролитие? – процедил он сквозь зубы.
– Что ты несешь? – Джованни сделал шаг в его сторону. Он хотел сказать что-то еще, но его слова потонули в общем хоре голосов с трибун, пока простые горожане громко скандировали имя.
– Инео! Инео! Инео! – эхом отдавалось по всей арене.
Инео понимал, что сейчас на кону стоит и его жизнь, и жизни других рабов. То, что пришло ему в голову, могло как спасти его, так и привести к неминуемой гибели.
«Вернись ко мне…»
«Вернусь, обещаю», – подумал Инео и отбросил меч на землю.
Трибуна разразилась громогласными криками одобрения со стороны бедняков.
Лицо Джованни исказилось от гнева.
– Да что ты себе позволяешь, щенок, – рявкнул он и кивнул стражникам.
Не мешкая ни секунды, они окружили парнишку, по-прежнему стоявшему на коленях, и перерезали ему горло. Инео лишь сильнее стиснул зубы, когда стража подошла к нему, но тут толпа возмущенно заголосила. Они продолжали выкрикивать его имя и требовать для него пощады.
– Живо в темницу эту дрянь, – выругался Джованни, отдал приказ продолжать вести бой своему помощнику и двинулся в темный коридор под трибуной.
Стражники пихнули Инео в спину, приказывая следовать за хозяином.
– Что ты сделаешь дальше, Джованни? Убьешь меня? – спросил Инео, когда его смачным ударом в спину затолкнули в камеру и он едва устоял на ногах.
Ахига в испуге встрепенулся и вскочил со своей циновки. Его взгляд так и кричал: «Что ты опять учудил, парень?»
– Я убью тебя с превеликой радостью, – выплюнул Джованни, переступая порог камеры.
– И тогда лишишься львиной доли зрителей из числа простых горожан.
– Тебя быстро забудут, глупец. Ты простой раб, ты – ничто!
– Да, забудут так же, как и твою арену. Взгляни на трибуны, они пустуют. – Инео старался не обращать внимания на стражника, что направил на его горло кинжал. – День ото дня здесь сражаются безымянные ничтожества. Простой скот. А кому интересно смотреть, как подыхает скотина? Но сегодня зрители увидели нечто иное. Человека со своей историей, со своим именем, хоть и выдуманным, со своими принципами.