Хранитель нагорья

Ситуация не укладывалось в голове. Служащий одной из самых престижных благотворительных организаций на планете переводит денежные средства одной из самых опасных террористических группировок?

Похоже, что так. А это, по его мнению, могло подставить под удар семью этого человека. Но у Даниэля было больше возможностей, чтобы сделать это. С его репутацией и положением никто бы не усомнился, как в случае с обычным агентом.

К счастью, у Лорда Строута были средства и связи, которых не было у простого сотрудника. И он собирался ими воспользоваться, потому что обладал еще одним преимуществом – знал, какому врагу они противостоят.

В то время как сотрудники министра исследовали все направления движения информации, чтобы установить личности вовлеченных людей, Даниэль знал, что на самом деле они ищут кого-то, чья сила пришла извне мира Сметрных. И, значит, этого человека может опознать – и справиться с ним – кто-то с такой же энергией.

Сойдя с тротуара и сев в ожидавший его автомобиль, Даниэль снова открыл телефон и нажал кнопку быстрого набора.

Если бы Йен выехал прямо сейчас, то смог бы оказаться в Гластон Хаус прежде, чем у Даниэля появилось бы время пожалеть о своем решении выступить в качестве приманки.

Глава 4

Нажав клавишу «бэкспейс»[1], Сара наблюдала, как маленькая черная линия съедает написанные ею слова. Скучные, банальные слова. В такие моменты, как сейчас, ей хотелось писать ручкой в блокноте. Комкая бумагу и бросая ее через комнату, она бы получила больше удовольствия, чем от этого жалкого подобияПэкмэна[2],– которым занималась весь день. Персонажи не хотели говорить со своим автором. Как и на протяжении многих месяцев, сюжет ей был не доступен. Единственным отличием сейчас было то, что Сара не cмогла даже попытаться вытянуть слова из воздуха.

Она могла лишь думать о нем.

Возможно ей стоит использовать его в своей книге.

Нет. Плохая идея. Сара никогда бы не стала мечтать о реальном мужчине. Особенно о таком. Она чувствовала себя очень неловко, если бы когда-нибудь вновь с ним встретилась.

Поэтому она и не станет этого делать. В конце концов, Йен же сказал, что сегодня уезжает.

До сих пор Сара всегда поддавалась обаянию своих героев, увлекалась ими, так как никогда не была близка с настоящими мужчинами, которых встречала в жизни. Женщина полагала, что именно поэтому у нее и не получалось их так хорошо описать.

Это была еще одна причина, почему она не собиралась писать о Йене. Сара не хотела испытывать к нему какие-либо чувства, не хотела увлечься им. Она отказывалась поддаваться чарам мужчины, который, вероятно, лишь взглянув на неё, вспоминал, что надо позвонить мамочке. Или, поправила она себя, в крайнем случае старшей сестре. Он был слишком молод для нее.

Помимо этого, Йен принадлежал к слишком соблазнительному типу мужчин. Сара не станет рисковать своим сердцем, она не допустит, чтобы ее вновь отвергли. Ей и одного раза хватило.

Брэд. Она думала, что любила его, по крайней мере вначале. Но ошибалась.

Брэд вскоре устал от нее. Устал от ее непонятных «чувств» и странного поведения. Устал ждать, пока будет можно пользоваться ее трастовым фондом. Как бы то ни было, Сара должна быть ему благодарна. Брэд слишком мало времени провел рядом с ней, и это не позволило ей превратиться в точную копию своей бабушки.

Вместо этого Брэд оставался столько времени, сколько ему понадобилось, чтобы вбить ей в голову некоторые основные истины о ней и о жизни. Ей суждено быть одинокой.

Сара встала и пошла на кухню, машинально стерев скатившуюся по щеке слезу.

Что она сделала сегодня? Что ж, пока единственное, с чем она управилась, так это настроилась на действительно хорошее «пожалейте Сару» настроение.

Она вошла в небольшую кухню, оборудованную Мартой к ее прибытию всем необходимым, и открыла дверь морозилки. Но там не оказалось ни одной упаковки шоколадного мороженного. Вот так досада! От жалости к себе у нее всегда просыпался зверский аппетит. Видимо, в следующий раз, когда будет в городе, нужно будет захватить несколько «товаров первой необходимости».

Поскольку из-за своей работы Сара все равно никуда не выходила, она решила заняться готовкой сама. От чего-нибудь вкусненького ей наверняка станет лучше. Это всегда помогает. Большой, толстый гамбургер с тонко нарезанным, обжаренным в масле луком. Может, она выбросит хлеб, и ей не придется испытывать чувство вины. А с другой стороны, может, и не выбросит. По крайней мере бутерброд не мороженое. Она всегда может попозже устроить пробежку, чтобы сжечь немного калорий.

Сара достала самую большую луковицу, которую смогла найти, и приступила к работе, очищая ее от шелухи и нарезая колечками. Нарезав половину, она уже вовсю рыдала. Это были слезы от лука, а не от жалости. Она чувствовала себя уже намного лучше, чем раньше.

Добавив последним в сотейник[3], стоящий на медленном огне, ужасно «злой» лук и почувствовав, как по комнате разносится удивительный аромат домашней еды, женщина решила глотнуть свежего воздуха. Сара быстро вышла через маленькую оранжерею и заднюю дверь.

В глазах стояла пелена от слез, и их все еще жгло от лука. Сара остановилась на верхней ступеньке, ожидая, что легкий ветерок волшебным образом унесет прочь ее боль.

Сначала она его не заметила.

Он бесшумно стоял спиной к солнцу, прямо у кромки леса, рядом с ухоженной маленькой лужайкой. Наблюдал за ней.

– Привет, – окликнула Сара, заслонив рукой глаза от солнца, чтобы лучше видеть его.

Большая ошибка. Луковый сок. Жгучие слезы снова навернулись на глаза. Стремительно закрыв глаза, она шагнула вперед, но оступилась, не ощутив под ногами ничего, кроме пустоты.

Выбросив вперед руки, Сара надеялась, что это поможет ей не зарыться носом в землю. У нее перехватило дыхание, когда вместо земли она столкнулась с парой сильных рук. Женщина не представляла, как незнакомец смог так быстро добраться сюда через лужайку, но сейчас, если уж говорить откровенно, ей было все равно.

Пытаясь лучше рассмотреть спасителя, Сара откинуться назад. Неужели в этой части Шотландии рождались лишь одни сногсшибательные мужчины? Видимо, да.

Мужчина был высоким, таким же, как Йен. Но если волосы Йена были цвета вороного крыла, то этот оказался блондином с длинными, стянутыми в низкий хвост волосами. Глаза Йена были пронизывающе черного цвета, его – насыщенно зеленого.

Минуточку!

Когда это Йен стал эталоном, с которым она сравнивала других мужчин?