Хранитель ядов

Глубоко внутри вспыхнуло пламя раздражения. Дакот прекрасно знал, какие взаимоотношения были у Эстера с отцом, но будто нарочно напоминал об этом при любом удобном случае.

– Эстер для отца – невидимка, – процедила я сквозь зубы.

– А для тебя?

– Ты знаешь ответ. Не вижу необходимости повторять. – Я устремилась вперед, испугавшись, что за разговором мы пропустили важный момент – конечный замысел всей прогулки.

– Хорошо. Я должен знать, преследуешь ли ты те же цели, что и раньше. – Дакот поспешил следом, легко подстраиваясь под мой быстрый шаг. – Копишь деньги?

– Да. Цель все та же. Если Руара и Сантьяго позволят мне открыть фармацевтический отдел в их лавке, процесс пойдет быстрее. – Я прищурилась, вспоминая правильный путь. Мы как раз добрались до края луга и стояли перед густой рощей. – Клиентура увеличится, мои лекарственные средства и смеси будут покупать, а мой собственный бюджет пополнится.

– Если прежде ты кого-нибудь не траванешь, – огорошил меня пессимистично настроенный Дакот. – Только не говори, что уже мнишь себя мастером по изготовлению смесей.

– Мои рецепты эссенций и эликсиров действительно помогают людям! – Я приподняла ближайшую ветку и скользнула в гущу зелени, выискивая тропку. – И чтоб ты знал, для успеха необходимы эксперименты. Чем я частенько и занимаюсь.

– Безусловно. А затем у тебя голубеют волосы, а заезжие рубежные торговцы шепотом интересуются, не ведьма ли та худощавая дева, что, словно буря, пронеслась по лавке с ковшиком дымящейся кислоты.

– Меня посчитали «ведьмой»? – Я запнулась о корягу и удержалась на ногах лишь с помощью Дакота, мертвой хваткой вцепившегося в подол платья. – Я же просто хочу стать фармацевтом и помогать людям. Какая из меня ведьма?!

Дакот, судя по всему, услышал в моих интонациях панику, потому что в следующий миг уже сидел передо мной на корточках (и когда только я успела сползти на землю?) и сжимал мое лицо источающими жар ладонями.

– Не волнуйся, Эксель. – Светло-голубые глаза юноши блестели, словно омытые морскими водами камни. – В их словах не было ничего, кроме шутки. Они шутили, Эксель. Слышишь? Шутили.

– Значит, они не приведут за собой Святую Инквизицию? – робко спросила я, накрывая ладони Дакота своими. – Ты уверен? Из какой они были гильдии? И из нашего ли Королевства?

– Какая разница? – Юноша нахмурил брови и издал звук, похожий на тихий рев недовольного медвежонка. – Ты не ведьма, и никто из багровых ряс Святой Инквизиции не явится за тобой.

Уверенность его взгляда успокоила меня. Я ведь не виновна, а невиновные не должны бояться за свою жизнь.

– Мой вид пугает, а, Дакот?

Вопрос ошарашил его. Привычная краснота завладела переносицей, и я уж было совсем решила оставить друга в покое, безмолвно переведя вопрос в статус риторического, как он внезапно мне ответил.

Тихо, будто мы были не одни в лесу, глотая звуки и запинаясь на каждом слоге, Дакот пробормотал:

– Ты не… не пугаешь, Эксель. Ты… как то деревце… на озере. Тонкая… и ломкая. И синие глаза… они такие… синие. И кожа… как у статуэток на полке в лавке Руары. Фарфо… фарфоровая. И даже твои короткие волосы… как будто лазурь в паутине… Очень красиво. Я хочу сказать… что ты… ты…

Мне показалось, что от Дакота вот-вот пойдет пар – столь быстро он переводил взгляд от предмета к предмету, минуя меня, и столь сильно алела его многострадальная переносица.

– Дакот…

– А твоя страсть к кружеву! – выкрикнул он, наконец, на выдохе.

И тишина. Я точно не знала, было ли сказанное комплиментом, но на всякий случай сохраняла серьезное выражение на лице. Однако на последнем восклицании выдержка мне изменила, и я прыснула.

– Кружево – это важно, мальчик. Правда, важно, – хихикнула я и, под шумок пользуясь близостью юноши, вскинула левую руку, добираясь до его шевелюры, чтобы в мгновение ока создать там последствия миниатюрного урагана.

Дакот досадливо цыкнул и тряхнул головой. Все еще сдавливая ладонями мои щеки, он разогнул палец и щелкнул им по моему носу.

– Я не мальчик, Эксель. Уже не мальчик.

– Эстер тоже уже не мальчик. – Я сглотнула и выпалила: – Поэтому прекращать создавать эссенции и эликсиры я не намерена! Ради него!

Понятия не имею, почему у меня это вырвалось, но эффект был впечатляющим. Глаза Дакота остекленели. Он выпустил из плена мое лицо, поднялся и со всего размаху ударил кулаком по стволу дерева над моей головой.

Злой Дакот – редкое зрелище. Но ярость его не беспричинна.

Наш мир, Утопия, существовал на определенных правилах. Магия, в общем ее понимании, была под запретом, а создание магических предметов вроде зелий и волшебных артефактов или владение ими становились причинами обвинения в злоупотреблениях.

Улучшил свою внешность с помощью мудреного ведьмовского зелья – злоупотребил. Повысил качество урожая, налегая на заговоренные удобрения, – злоупотребил. Воспользовался магией, спасите и помилуйте Первосоздатели, – злоупотребил в высшей мере. Политические кампании правителей Королевств Утопии и эра борьбы со злоупотреблениями символизировали в себе поддержание идеализированного мира ради благополучия населения. А избавлением от ведьм, заклинателей и прочего сброда, нарушающего величайший баланс со времен Первосоздателей, занималась Организация – Святая Инквизиция. Ее воины носили багровые рясы, их компетентность не имела границ, а слово «пощада» в их лексиконе отсутствовала напрочь. НЕ связывайся с магией, о законопослушный гражданин.

Так что не было ничего странного в том, что Дакот беспокоился за меня.

– Безопаснее для тебя – прекратить создавать эликсиры. – Юноша с отсутствующим видом осмотрел поцарапанные от удара костяшки пальцев и проникновенно уставился на меня. – Не желаю, чтобы в будущем кто-нибудь случайно сделал неверные выводы.

– Исключено. – Я протянула руку, и друг с легкостью помог мне подняться. – В первую очередь я делаю это для Эстера. Если сумею обеспечивать себя сама и накоплю достаточно денег, то покину Королевство Скорпиона. Отправлюсь в Королевство Весов. Или Водолея. Где сейчас поспокойнее.

– Твое желание уехать все также велико, – с горечью сказал Дакот.

– Так нужно. – Я чувствовала, что причиняю боль другу, но, к сожалению, на первом месте у меня всегда был брат. – Бескрайнее разочарование отца во мне заставит его взглянуть на Эстера другими глазами. Эстер намного лучше меня. Во всех смыслах. Я мелочная и эгоистичная. А брат добрый и рассудительный. Просто отец пока не желает замечать этого. Он все еще в плену своих прошлых иллюзий, а я, как податливая глина, продолжаю лепить из себя воплощение его желаний.