Хранитель ядов

– А Эстер знает о твоих планах?

– Братец думает, что я стремлюсь к самостоятельности, поэтому пропадаю в селении, работая в бакалейной лавке, и время от времени ухожу в горы за травами. Он не воспринимает всерьез мое увлечение фармацевтикой, считая, что в этом занятии я нахожу отдушину после отцовских нравоучений. Еще бы. Эксель слишком ответственная, чтобы подвести отца. На Эксель можно положиться. Эксель – отцовская гордость.

– Но на самом деле Эксель – маленькая интриганка. – Дакот усмехнулся, и я порадовалась, увидев на его лице выражение прежнего озорства. – Сестренка кинет мрачную тень на свой идеализированный образ, чтобы солнце братика наконец-то взошло.

– В этом вся суть. – Я вспомнила о цели похода и пару раз глубоко вздохнула. Наклонившись в сторону, я нащупала скрытую в тканях юбки булавку и отцепила ее, освобождая края разреза на левом боку. Так-то лучше. Азартно подмигнув ошалевшему Дакоту, безотрывно пялящемуся на мою ногу и часть бедра, виднеющихся в разрезе платья, я подобрала кружевной подол и кинулась вниз по тропинке. Ноги почти не путались в юбке, отчего бежать было гораздо легче. Такая концепция бега была выверена до мелочей, а ее идеальностью я была обязана многочисленным экспериментам, по подсчетам доходившим до отметки «пять сотен». Рухните навзничь пару сотен раз и научитесь не только бегать в платье, но и летать.

Вскоре до меня донесся топот бегущего следом Дакота.

– Ты… не… ответила! Куда… мы…

Моя резкая остановка была полной неожиданностью для юноши. Поэтому, чтобы не сбить меня с ног, он вильнул в сторону и благополучно влетел в гущу колющейся зелени.

– Поранился? – сочувственно поинтересовалась я и тут же получила полномасштабный взгляд разряда «а ты догадайся!» – Обещаю по возвращении вылечить тебя.

– Пару царапин не заставят меня стать твоей добровольной жертвой для экспериментов, – проворчал Дакот, стряхивая с волос и плеч малюсенькие листочки.

– Ты недооцениваешь мои умения, сын мясника. – Я кровожадно потерла ладошки. – Излечу так, что ты воспрянешь к небесам.

– Вот именно, – юноша ткнул пальцем в небо и иронично хмыкнул: – пря-я-я-ямо к небесам.

На последнюю реплику отреагировать я не успела. Слева послышался шорох, и я, стремительно прыгнув вперед, вжала Дакота в стену из колючек теперь уже спиной.

Там, где мы затаились, ветви деревьев клонились к самой земле, создавая идеальный покров для нас. Шорох повторился, перерастая в отчетливое шуршание. Мимо нашего убежища прошествовал низенький паренек в очках. Покачивалась на ветру снежно белая ткань жабо, блестели серебряные пуговицы длинного зеленого сюртука. Он беспрестанно оглядывался на свою спутницу – миловидную светловолосую девушку в простеньком темно-бордовом платье. Остановившись у плотной стены зелени в какой-то паре метров от нас, паренек смущенно вытер пот со лба и сделал робкий приглашающий жест. Девушка неуверенно кивнула и проследовала мимо юноши прямо в гущу колючек – похоже, в живой изгороди был проход.

Когда пара скрылась из виду, я отодвинулась от Дакота и позволила себе облегченно вздохнуть. Все-таки успела!

– Эксель, а это не тот парень, что приходил к тебе сегодня? – Брови Дакота как-то странно подрагивали, и я сильно понадеялась, что он, без опоры на мои объяснения, не успел надумать себе всяких ужасов.

– Верно. Его зовут Квин. Он славный малый, работающий в библиотеке соседнего селения. – Я сложила перед собой руки, едва не лопаясь от гордости. – И одновременно он – смельчак, готовый вот-вот испытать мой новый эликсир «Шато».

– Ты продала Квину непроверенный эликсир? – От ужаса на лице Дакота заходили желваки.

– Непроверенный, а потому не продала, а подарила, – поправила я друга. – Тем более что Квина я предупредила о возможном отсутствии результа… Ай!

Дакот неожиданно сильно вцепился мне в плечи.

– Эксель, нельзя экспериментировать на людях!

– Можно, при их согласии. А у Квина проблемы, и мой «Шато» может решить их!.. Если сработает.

– Святые Первосоздатели! – Дакот, паникуя, оперся на изгородь и тут же взвыл – колючки живой изгороди не дремали и восторженно приветствовали всех подряд.

– Тише! – Я всмотрелась сквозь зелень, опасаясь, что парочка может нас услышать. – Мы здесь для наблюдения конечных результатов.

– Каких еще результатов? – Возмущение не исчезло из голоса юноши, но громкость он убавил. – Необходимо срочно изъять у него эликсир.

– И как ты себе это представляешь? – Я преградила путь Дакоту. – У них намечается приватная беседа в Заброшенной Беседке, а ты собираешься ворваться туда? Как это вообще будет выглядеть?

– Как спасение жизни.

– Замри, сын мясника! – Я уперлась ладонями в грудь юноши, невесть отчего вдруг решившего искать справедливости, и властно приказала: – Сядь.

На лице Дакота отразилась отчаянная внутренняя борьба, а затем он нехотя присел на траву. Терпеть не могу пользоваться статусом господской дочери, но разве у меня был выбор?

– Ты заходишь слишком далеко, Эксель.

– Я возлагаю на себя всю ответственность.

– Смело, госпожа Сильва. Но, черт побери, как же глупо.

– От тебя не требуется ничего, кроме веры. – Я подцепила пальцами его подбородок и мягко приподняла, высказывая молчаливую просьбу взглянуть на меня. – Веры в мои умения.

Дакот поднял голову, но старательно косился в сторону.

– Уж ты-то должен знать, что я не подвергну жизнь человека опасности без уверенности в достижении успеха.

– Твой эгоизм может затмить тебе глаза.

– Здесь нет эгоизма. – Боясь потерять еще больше драгоценного времени, я с силой сжала подбородок Дакота. От неожиданности он наконец взглянул на меня. – Послушай. Квин очень ее любит. А она оказывает ему определенные знаки внимания, но на признание ничего не отвечает. Если бы она отказала ему, Квин перестал бы терзать свое сердце и смог бы уже приступить к лечению душевных ран. Но она мучает его своим молчанием и непрекращающимся флиртом. Еще чуть-чуть и он просто сойдет с ума…

– О, Святые Первосоздатели, Эксель, неужто ты создала любовное зелье?!

От моих ногтей, впившихся в его кожу, Дакот зашипел.

– Ты же сам уверял меня, что я не ведьма. И тут же обвиняешь меня в создании зелий, мальчик. «Шато» – это, скорее, набор благовоний, способный усиливать уже существующие чувства. Лишь природный эффект и никакой магии!

За живой изгородью послышались приглушенные голоса.

– Начали общаться! – Я, предвкушая грандиозную сцену, повалила опешившего Дакота на траву и, вцепившись в ткань ворота его рубахи, потащила юношу к изгороди. – Вставай на колени! Прямо здесь!

– Что? – У Дакота был такой вид, словно я попросила его сунуть голову в горящее пламя печи. Наверняка он уже тысячу раз пожалел, что отправился со мной.

– Больше дела, меньше слов, сын мясника! – Я, возбужденно дыша, надавила обеими руками на его плечи, вынуждая встать на четвереньки. – Зелень слишком густая. Ничего не видно. Придется подсматривать сверху.

– Сверху? – непонимающе повторил за мной Дакот и повернул ко мне голову.

Скидывая туфли, я стойко удерживала рвущийся наружу смех. Но когда у наблюдавшего за мной через плечо Дакота поползла вниз челюсть от зрелища моего колена, а затем и бедра, появившихся из разреза на боку платья, пока я ставила ногу на его спину, чтобы затем вскарабкаться на него, меня прорвало. Я беззвучно хохотала, так и удерживаясь на одной ноге, а второй бессовестно давя на юношеский позвоночник. А глаза Дакота становились все шире – соизмеримо увеличивающемуся участку моей оголенной кожи. Если не потороплюсь, кое-кто будет осчастливлен зрелищем господского исподнего.