Хранительница врат

– Мммм, - Шон это явно не убедило.
– Хватит ли этого, вот в чем вопрос.

– Можем хотя бы попытаться. Все равно варить нужно на медленном огне.

Он усмехнулся.

– Много тел варила, да?

– Нет, но я варила много свиного студня.

– Шестьдесят литров сложновато будет подогреть.

– А что еще остается?

– Дай подумать, - ответил Шон.
– Съезжу-ка я в строительный. Вернусь где-то через час. Ребрышки купить?

– Неа.

Я открыла морозильный шкаф. Шон уставился на трехфутовую башню из свиных ребрышек в вакуумных упаковках. Я сложила их в поленницу.

Шону явно было сложно глядеть на это. Этот последний сюрприз на сегодня ему было слишком тяжело переварить.

– Ладно.
– наконец выдал он.- Спрошу. Зачем?

– Чудовище любит их кушать.

– Это все объясняет.
– Он развернулся к двери.

– Шон, сколько надо денег?

Он решительно посмотрел на меня. Без гнева, без злости, просто стена отказа.

– Вернусь через час.

И вышел.

Ад замерзнет, прежде чем Шон Эванс станет платить за меня. Я заставлю его взять деньги. Надо просто быть поумнее.

Я посмотрела на Чудовище.

– У меня серьезные сомнения по поводу нашего сотрудничества.

Чудовище не ответила.

Все равно нужно было что-то сделать с телами охотников. Сложить их пополам не выйдет - все равно не влезут. Я подхватила метлу и призвала магию. Метал потек, превращаясь в острое как бритва лезвие мачете.

Мне предстоит грязная работенка.

Пятьдесят две минуты спустя я услышала звук грузовика. Магия загудела, как только машина въехала на подъездную дорожку...и продолжила путь вокруг дома, прямо по моему газону, пока не остановилась у задней террасы.

Я прошла к черному ходу. Он открылся, и я вышла на крыльцо. Чудовище пошла за мной. Арендованный оранжевый грузовичок из строительного ждал на газоне, припаркованный багажником к дому. В нем лежали ряды брусчатки. Рядом стояли мешки с гравием, песком, вагонка, огнеупорные кирпичи...Шон выпрыгнул с места водителя, открыл багажник и поднял два пятидесятифунтовых мешка без особых усилий, словно кувшины с молоком.

– А как же план с подогревом?

– Я тут подумал. Во-первых, мы не получим достаточно жара, а, во-вторых, нам понадобится дополнительный костер, чтобы скрыть вонь.

– Ага.

– Я проверил правила и получается, что яма для костра такого типа должна быть на расстоянии двадцати пяти футов от любой возгораемой структуры. Эта терраса слишком близко к дому, так что я построю тебе еще одну.

Я улыбнулась ему и постучала по террасе метлой, посылая импульс магии сквозь нее. Цементный блок оторвался от земли и скользнул по траве. Я поставила его примерно в тридцати футах.

– Достаточно далеко?

Шон моргнул.

– Шон?

Он пришел в себя.

– Конечно. Облегчила мне работу.

– Тебе нужна помощь?

– Нет, я справлюсь.

– Ну, как хочешь. Я тогда пойду сделаю лимонад.

Я прошла внутрь через окно в пол. Шон прошел к террасе, некоторое время таращился на нее, потом потрогал ботинком. Терраса, как и ожидалось, осталась на месте. Шон попинал ее.

О, это было слишком хорошо. Я послала импульс магии к террасе.

Шон ступил на цемент всем своим весом. Терраса опустилась на шесть дюймов в землю. Он подпрыгнул, словно испуганный кот, развернулся в воздухе и приземлился на траву. Ха-ха! Я подняла террасу обратно.

Шон сделал шаг к террасе. Она отъехала на фут. Еще один шаг. Терраса опять откатилась.

Шон повернулся к дому и увидел меня в окне.

– А ну прекрати!

Я рассмеялась и отправилась делать лимонад.

Атланта – крупный аэропорт в штате Джорджия, соединительный узел для многих рейсов, местных и международных.

Глава седьмая.

Я взяла лопатку, чтобы спасти последний ломтик багета со сковородки. Растопив кусочек масла на антипригарной сковородке, я жарила кусок за куском, пока они не становились золотисто-коричневыми. Хитрость в том, чтобы не полностью прожарить хлеб, а просто сделать тост с милой золотистой корочкой.

Я очистила несколько долек чеснока, взяла одну, отсекла верхушку и начала намазывать каждый кусочек хлеба этой долькой.

Первым делом после того, как я унаследовала отель, я заменила кухонные окна на более крупные, купила новую технику и обновила старую и потрескавшуюся столешницу из белой плитки.С деньгами было туго, так что я просто поставила разделочный стол. Клен придал кухне теплую и уютную атмосферу, дому было легче привыкнуть. Любой строительный материал извне рано или поздно становился частью отеля.

Отель мог создавать древесину и камень, но это стоило огромных усилий, так что база значительно облегчала ему работу. Он кормился от себя, но огромная часть энергии ему приходила от гостей и от меня. Без посетителей он бы заснул, в попытках сохранить энергию, а после этого просто распался бы и развалился, как любой другой дом. Когда я пришла, чтобы разбудить Гертруду Хант из спячки, он так долго спал, что покрытие стен сгнило, а значительная часть внешней канализации сдалась древесным корням.

День был в самом разгаре, на улице светло и прекрасно, столешница разве что не светилась, словно покрытая медом. Со своего места на кухне мне была видна северная терраса, повернутая к улице. Я любила проводить там время. Все время сидела там в одном из тканевых кресел и читала книгу.

Сейчас же на ней стояли коптильня-гриль и Шон, вооруженный огромными щипцами. Чудовище лежала рядом с грилем. Он подкупил ее ребрышками.

Надо отдать должное, мужик знал, как обращаться с огнем. Даже с закрытыми окнами я ощущала запах пряного, щекочущего нос дыма от пекановых дров. Пахло детством, и это вернуло воспоминания о длинных, ленивых летних днях, барбекю, арбузах и фруктовом льде. Закрой я глаза и могла бы представить, что это отец во дворе у гриля, а не какой-то там оборотень с жилищными проблемами.