Хранительница врат

– Не связывайся с Техасом.

Я посмотрела на нее.

Она пожала плечами.

– Что тут еще скажешь.

Итак, у меня был мертвый охотник посередине супермаркета. Не было места его спрятать. Даже если бы я каким-то чудом умудрилась засунуть труп за стопки бумажных тарелок, он бы начал вонять и его бы непременно нашли. Не говоря уже о свидетельнице - даже если кто-то назовет ее историю сумасшедшей, она скорее двинет его консервной банкой овощей, чем откажется от своих слов.

Мы были под угрозой полного раскрытия. Холодок пробежал по моей спине. Мысли хаотично метались в голове, опережая одна другую. За телом придут, возьмут образцы тканей, сделают фото и зарегистрируют его. Через пару минут все появится в интернете. Как только тело вывезут из магазина, скрыть его станет невозможным, а меня неотвратимо свяжут с этим делом. Я отрубила камеры и жесткий диск, но мои отпечатки были повсюду. Женщина меня опознает. Кровь и инопланетная слизь на моей одежде. Необходимо уладить все здесь и сейчас.

Мне необходимо было спрятать тело.

Немедленно.

– Что это за чертовщина такая?

– Понятия не имею, но вот вам нужно обработать руку, - я изо всех сил пыталась справиться с дрожью в голосе.
– Туда может попасть инфекция.

– Это верно. Тебя тоже зацепило. Думаешь, стоит позвать менеджера?

Она взглянула на меня.

Я с такой силой сжала бутылку отбеливателя, что руке стало больно.

– Требуется уборка у стеллажа номер пять, - улыбнулась я.

Она хихикнула. Я хихикнула в ответ. Прозвучало слегка безумно. Словно я лунатик, только что увидевший полнолуние. Я проглотила смешок.

– Сходите за менеджером. Я присмотрю за этим, что бы это ни было.

– Хорошо. Скоро вернусь.

– Буду ждать!

Она развернулась.

– Без шума, - предупредила я.
– Пожилые люди и дети.

Она кивнула и ушла.

Я подбежала к трупу и вылила на него бутылку отбеливателя.

Оно лежит на твердом бетонном полу. В здании, которое не являлось гостиницей.

Не думай об этом. Просто не думай об этом. И неважно, что все говорят, будто это невозможно, это ничего не значит.

Оливковое масло. Я развернулась на пятках, пробежала по проходу, схватила бутылку и вылила ее на труп. На полу разлетелись банки. Мне пришлось их поднять.

Время поджимало.

Я опустилась на корточки у тела, вжала ладони в пол и сосредоточилась. Вот бы это было дерево...Тогда я смогла бы поднять отдельные доски.

Из меня потекла магия, разливаясь по бетону невидимой лужей.

У хранителей были ограничения. Обычный полтергейст был максимумом того, что можно было сделать в обычном здании. Если ты мог управлять проводами, тогда уже был впереди всех.

Не думай об этом. Это невозможно только потому, что никто не пробовал. А у меня не было выбора. Я должна была сделать это.

Моя кожа онемела, зато внутри руки болели так, будто кто-то подцепил мои вены на крючок, а теперь стал их медленно из меня вытягивать.

Боже, как больно.

Не думай об этом.

Просто сделай это.

Мое тело дрожало от напряжения. Боль кружилась вдоль позвоночника. Я едва дышала. Это была не просто боль, это была Боль с большой буквы. Она была таким видом мук, которые блокировали абсолютно все.

Бетон был пропитан. Я больше не могла.

Я напряглась.

Боль ударила по спине словно раскаленный хлыст. Тонюсенький раскол пробежал по проходу. Пол раскрылся.

Вот так. Самое то.

Трещина расширилась. Бутылка оливкового масла скатилась в нее.

Еще чуть-чуть. Я сжала зубы и развела бетонный пол.

Тело провалилось в него.

Да!

Мир стал угасать. Я не теряла сознание, просто застряла в том жутком месте между жизнью и смертью, в пучине боли. Застынув на мгновение над дырой в полу, я на секунду подумала, что сама в нее свалюсь.

Просто открыть было недостаточно. Надо было и закрыть его. Я потянула бетон обратно. Давай. Могла бы с таким же успехом толкать грузовик. Давай.

Руки и ноги тряслись. Бетон медленно двинулся, дюйм за дюймом. Давай.

Я не могла больше. Я не могла закрыть ее.

Нет, я могла. Я должна была закрыть ее. Я закрою ее.

Боль окружила меня как горящее одеяло.

Последний дюйм трещины исчез. Бетон выровнялся.

Я не смогла подняться. О, нет.

Я схватилась за металлическую полку, подтянулась и поднялась. Голова кружилась. Я оперлась на тележку и толкнула ее. Надо уходить. Надо уйти из магазина. Я заставила себя идти. Моя обувь, казалось, была наполнена иглами, было больно идти.

Я завернула за холодильники и продолжала идти. Через проем увидела, как темноволосая женщина бежит по проходу, а за ней мужчина в черной рубашке-поло и штанах цвета хаки. Простите. Вы мне помогли, и из-за меня вас будут считать сумасшедшей. Если когда-нибудь выдастся возможность, я отплачу вам за услугу.

Я прошла еще стеллаж, вытерла ручку тележки своей футболкой и отошла от нее. Плечи кровоточили. Я повернулась к столикам с одеждой и схватила темную толстовку. Было больно ее одеть. Я вытащила этикетку и прошла к кассам.

В самой короткой очереди было четыре человека.

– Мэм, я могу помочь!
– Мужчина. Среднего роста. Темные волосы. Работник супермаркета.

Я прошла за ним и показала этикетку.

– Только толстовка?
– спросил он.

– Да, - с трудом прошамкала я.

– Ваша карта.

Я залезла в сумочку, отрыла кошелек, вытащила карту магазина, отсканировала ее, протянула ему двадцатку, получила доллар сдачи и двинулась к двери, вышла через нее на свет, держа ключи от машины в руке.

Мой серебристый шевроле HHR стоял в самом конце ряда парковки. Я всегда парковалась в самом конце, потому что это легче, и так машина была намного дальше от камер наблюдения. Сегодня моя привычка обернулась кошмаром.

Передо мной раскинулся асфальт. Я делала шаг за шагом. Парковка словно танцевала передо мной, кружа мне голову. Жаркое техасское лето убивало меня. Я сняла толстовку.

Нельзя отключаться на парковке. Это будет ужасно.

Я качнулась и продвинулась еще на пару футов, нажимая пульт от ключей от машины. Пикнули дверцы, я скользнула на заднее сиденье, закрыла дверь и легла.