Хранительница врат

Он осушил свой бокал и снова наполнил его.

– Нас было две дюжины: генетики, хирурги, врачи. Мы вывели альфа с нуля. Тебя когда-нибудь называли пробира?

– Нет, - ответил Шон. Его взгляд потемнел.
– Возможно. Однажды.

– До войны, основным экспортным товаром Мраар была кибернетика. Знаешь, что было у Аууль? Поэты.
– Уилмос засмеялся.
– Мы обожали искусство и гуманитарные науки. Главными были семья и правильное образование. Наша цивилизация написала тысячи книг о том, как достойно воспитать потомство так, чтобы "их души стали прекрасны". Если ребенок не творил героическую сагу к десяти годам, родители вели его к психологу, голову проверить. Даже воюя, мы побеждали, а затем с удвоенной энергией слагали об этом песни. Таращиться на луну и искать себя - вот что особенно поощрялось. Когда я был чуть моложе тебя, то провел целый год в лесу. Взял с собой только небольшой рюкзак. Я считал себя слишком мягким и хотел увидеть, насколько крепок я могу быть. Словно я хотел наказать себя, понимаешь?

Шон кивнул. Может и понимал, подумала я. У меня никогда не было порыва жить в дикой природе самой по себе, так что тут он сам за себя.

– Ваши родители были зачаты и выращены в искусственной среде. Как это называется на Земле?
– он посмотрел на меня.

– Дети из пробирки.

– Да. Именно. Мы пытались имплантировать эмбрионы волонтерам, но новые модификации очень отличались от прежних. Мы перестроили оссаи, и этот новый, улучшенный альфа оссаи конфликтовал с оссаи, находящимся в организме суррогатных матерей. Если нам везло, беременность заканчивалась выкидышем. Если нет - она убивала мать.
– Он замолчал.
– Были и такие, кто сильно сомневался в целесообразности выращивания детей вне утробы. Они ставили под сомнение их...человечность.

Лицо Шона окаменело.

– Что значит "пробира"?

– Бездушный, - сказал Уилмос.

Ой.

Шон кивнул.

– Так я и думал.

Стало понятно, почему другие оборотни их избегали.

– Они называли нас создателями монстров. Родителями полулюдей. Было много разговоров, что лучше было бы погибнуть, чем принести во вселенную нечто бездушное. Но, в конце концов, все согласились, что нам нужны альфа, и никто из нас не смог бы этого сделать. При всей нашей игре на публику, мы довольно эгоистичны. Никто не ожидал, что альфа выживут или смогут иметь потомство. Но я всегда надеялся.

– Почему?
– спросил Шон.

Уилмос наклонился над столом.

– Я был с поколением твоих родителей, пока им не исполнилось пять. Я видел их первые улыбки. Я помогал им сделать первые шаги. Они были настоящими и живыми, такими же, как обычные дети. Душа, если таковая вообще существует, не наполняет тебя через пуповину матери. Душа приходит от тех, кто тебя растит. Альфа были детьми. Моими детьми. Я заботился о них, как мог. Вся наша команда заботилась, в то же время понимая, что нам придется отправить их на бойню. Они стали бы последней линией защиты. Пушечным мясом.

Уилмос пожал плечами и улыбнулся. Выглядело это натужным.

– Как я сказал, нам свойственно размышлять. Это было давно. Мы все чем-то пожертвовали. Ты так и не сказал, как зовут твоих родителей.

– Вам не нужно этого знать, - сказал Шон.

– Хорошо, - ответил Уилмос.
– Не стоит делиться секретами без необходимости. Это выигрышная стратегия. По крайней мере, расскажи, чем занимаешься. Чем занимаются они? Они смогли вписаться? Как прошло твое детство?

– Они оба вступили в местную армию, - сказал Шон.
– Хорошо отслужили и ушли на пенсию. Отец адвокат, а мать ему помогает. Они почти не расстаются. Любят читать и играть в жестокие компьютерные игры. Ходят на рыбалку, но ничего не ловят. Просто сидят там со своими удочками и разговаривают. Я никогда не понимал этого, пока сам не вступил в армию и не осознал, что это их режим спокойствия. Меня это бесило, когда я был ребенком. Я считал их скучными. У меня было нормальное детство, ну, настолько нормальное, насколько оно может быть у армейского отпрыска, который оборотень. Было несколько происшествий из-за обращения, но ничего серьезного. Много спорта, много переездов. Мои родители жили просто, но я был избалован. У меня были все самые крутые игрушки и самые модные шмотки. Я мог бы пойти в колледж, но вместо этого пошел в армию. Я не ощущал себя на своем месте и хотел стать самостоятельным. А еще я злился на своих родителей, сам не знаю почему. За то, что дали мне комфортную жизнь, полагаю. Я почти с ума сходил, ощущая потребность в некой трагедии, которую надо бы пережить, но ничего так и не было.

– Мне это знакомо, - сказал Уилмос и наклонился, глядя на Шона.
– Как долго ты там был? Было сложно? Почему ты оставил службу? Расскажи.

– Я отслужил восемь лет, несколько небольших стычек и две войны. В Армии было легко. Быть там, где надо, когда надо и делать, как говорят. Я был самым быстрым и самым сильным. Я убивал людей, иногда в близком бою. Мне это не нравилось, но я спал спокойно. Это работа, я делал ее хорошо. Мне нравилось ощущать себя причастным. Напряжение отпустило, и я ощущал себя нормальным. Меня быстро повысили, сержант ранга Е-5 за три года, сержант ранга Е-6 за пять. Армия дает тебе место, где спать, кормит, одевает. Если у тебя нет семьи и тебе наплевать на последнюю марку автомобиля с сияющими дисками, то денег тратить особо некуда. Я откладывал половину зарплаты с первого дня и раз в год уезжал куда-нибудь, куда армия меня еще не посылала. Я побывал на шести континентах из семи, седьмой - полностью замерзшая ледяная пустыня. Я искал место, где бы я ощутил себя своим, но так и не нашел. Два года после получения ранга Е-6, меня начали тащить к Е-7, сержанту первого класса. Почти что административная работа. Е-6 был последним рангом, которого я мог достичь, оставаясь солдатом. Я знал, что если меня привяжут к офису, то я скинусь со скалы.

Шон откинулся и глотнул чаю.

– Я боролся как мог, и когда уже не хватало сил, я просто закончил все и ушел. Когда я впервые приступил к службе, мы с приятелем вместе вложились в ресторанчик. Ничего навороченного, просто стабильное место для ланча, корейская кухня. В хорошем месте, работало неплохо. Когда я ушел из армии, он уже открыл два других отделения и превращался в небольшую сеть. Мой приятель выкупил мою долю. С этим и отложенными деньгами, у меня было еще лет пять на выяснение того, чем я хотел бы заняться. Я подумал было работать по найму, но я раньше имел дело с контрактниками и мне это не понравилось. Что-то было не то во всем этом наемном деле. Я уже был в Техасе несколько раз, и мне там понравилось. Так что я выбрал небольшой городок и попытался стать обычным человеком, чтобы посмотреть, сколько смогу вытерпеть. А потом какая-то инопланетная дрянь прибыла на мою территорию и начала убивать собак и людей, так что вот они мы.

Самая длинная речь, которую я от него слышала. Тяжело, должно быть, искать, искать и так и не найти свое место, которое можно было бы назвать домом.

– Даже спустя поколение, со всеми возможностями мира, ты все равно солдат. Генетическое программирование содержится и в потомстве.
– Уилмос изучал его.
– Тебе не рассказывали об Аууль?

Шон покачал головой.

Уилмос вздохнул.

– Не могу сказать, что виню их.

Он повернулся ко мне.

– У вас в тележке жемчужины Ананси?

– Да.

– С кем сражаешься?

– Дахака, - ответила я. Почему бы и нет? Он мог что-нибудь о них знать.

– Отвратительный вид. Вам понадобится вся доступная амуниция.

Он взглянул на Шона. Тот снова смотрел в угол, на чешуйчатую броню.

– Почему бы тебе не взглянуть поближе?
– предложил Уилмос.

Шон встал и подошел к броне.

– Что это?

– Аурун Двенадцать. Маскирующая броня, специально сделанная для альф.

– Выглядит...
– Я подбирала подходящее слово.

– Хлипковато?
– кивнул Уилмос.
– Это нано-броня. Ее ставят под кожу. Как только наденешь, больше уже не снять. Каждый альфа носил нечто вроде этой. Раньше говорили, что не ты носишь броню, а броня носит тебя. Она сделана так, чтобы меняться с твоим телом, любая форма, любой контур. Видел когда-нибудь тату на шее у матери или отца, когда они расстроены?

Шон кивнул.

– Конечно.

– Тогда знаешь, что, когда они появляются, у тебя неприятности. Это инстинктивный ответ. Когда ты рассержен или напуган, броня расширяется, чтобы прикрыть уязвимые места. Она зовет тебя, не так ли?

– Да, - согласился Шон.

– Она продается?
– спросила я.

– Нет. Но ее можно отдать.
– Уилмос улыбнулся Шону.
– Если хочешь, она твоя. Мне некуда ее девать. Но когда-нибудь в будущем, я могу попросить тебя об ответной услуге, альфа. Возможно, никогда, а может уже завтра.

Шон задумался.

– Бери.
– сказал Уилмос.
– Отличная сделка.

– Нет. Плохая идея.
– Я знала, что он ни за что не возьмет ее. Никогда в жизни. Он не доверял Уилмосу, да и сделка была паршивая...