Хранительница

Кто знает, может, после смерти мы никуда не уходим.

Остаёмся здесь и чувствуем, как от прежних нас остаётся всё меньше и меньше.

Что, если это и есть ад?

Что, если путь туда уготован для всех нас?

И если это так, почему он терпел то же, что и другие? Кто-то более нормальный?

Те, кто не брал под свою опеку несовершеннолетних девушек, чтобы насиловать их.

Те, кто не обращался со своими детьми как с домашними животными?

Те, в ком была хотя бы капля человечности?

В нём же её не было.

Почему?

Если Господь не мог заставить его страдать так, как ублюдок того заслуживал, это вполне мог сделать кто-то другой. Сомневаюсь, что предложи я эту идею Деметрио, он отказался бы.

Я была так сильно зла, что не смогла уснуть, когда парень, словно освободившись от бремени воспоминаний, наоборот погрузился в сон рядом со мной, едва мы улеглись, прекратив целоваться.

Я смотрела на него и думала только о том, как много всего ему пришлось пережить.

«Я бывал в ситуации и похуже». Слова, которые я услышала от него в нашу вторую встречу, не переставали крутиться в голове.

Было ли что-то ещё? То, что он скрыл от меня?

Я была уверена в этом, поэтому надеялась, что однажды Деметрио сможет рассказать мне обо всём, потому что я хотела знать правду, чтобы понимать, от чего должна защищать его.

Мысленно я также благодарила Дэниела и Неро за то, что они были с ним в то время. Несмотря ни на что, не оставили его одного.

Они – надежда, которой он жил.

Если вера в Ангела сохраняла его разум, братья поддерживали жизнедеятельность его тела. Без них сейчас его не было бы.

Деметрио не было бы. Ни у меня, ни у кого другого.

Их связь заставила меня вновь вспомнить о Кае и загрустить. Не то чтобы я переставала это делать. Не прошло и дня, чтобы я не возвращалась к мыслям о ней.

Что с ней? Здесь или… там? Как она?

Сожалеет ли она, что вышла на ринг вместо меня? Или всё ещё считает своё решение правильным?

Она скучает по мне?

Или ей совсем не до этого?

Дурные образы стали вырисовываться в моей голове, но человек, внезапно зашедший на кухню, отогнал их одним своим присутствием.

Спокойствие.

Умеренное сердцебиение.

Отсутствие тревоги.

Чувство лёгкости.

Чистые мысли.

Деметрио приобнял меня за талию и оставил поцелуй на щеке, после чего открыл холодильник и начал шариться по полкам, как у себя дома. Думаю, отчасти так оно и было.

За время, проведённое с ним и Арабеллой, я поняла, что они не совсем понимают, в чём заключается смысл личного пространства, потому что почти всё, что они имеют, делят между собой.

Или так было во всех семьях, где больше одного ребёнка? Несмотря на то, что они выросли не вместе, их повадки говорили совершенно об обратном.

Мне не терпелось узнать поближе двух оставшихся членов их названной семьи.

Деметрио залез в самую глубину полки и вытащил оттуда видимо затерявшийся в ней контейнер с чем-то неизвестным мне.

– Это не самая лучшая идея, – попыталась остановить его, когда он закрыл дверцу холодильника, вероятно, собираясь съесть то, что уже нашёл в нём.

– Почему?

– Не знаю, как давно оно стоит там.

Пять дней? Или семь? В общем, это лучше не есть.

– Оно? – пропустив смешок, повторил Деметрио.

Затем мы оба присмотрелись к содержимому через матовые стенки контейнера и поняли, что это рис с овощами и кусочками курицы.

Мой живот тут же испустил странный звук, испугавшись, что я тоже решусь попробовать его. Ещё несколько дней назад он был вполне съедобен, сейчас же…

– Неважно, – отмахнулся Деметрио, сняв крышку и усевшись за стол. – Главное, что это приготовила ты.

– С чего ты взял? – повернувшись к нему лицом и уперевшись поясницей в край столешницы, спросила я.

– Арабелла не готовит.

Правда, но в холодильнике всегда была еда. Много еды. Я никогда не покупала её, так как в этом не было нужды. Полки ломились от продуктов.

– Если она и решится что-то сварить, то это будет человеческая голова очередного ублюдка, которого она лишит её.

– Рада знать, что живу по соседству с серийной убийцей.

– А ещё встречаешься с ним, – напомнил Деметрио. – Передашь мне вилку?

Я кивнула, открыла полку, взяла оттуда прибор и, больше не облокачиваясь на столешницу, протянула его Деметрио. Он же, в свою очередь, вместо того чтобы просто принять его, ухватился за острый конец и дёрнул на себя.

Не удержавшись на месте, я повалилась вперёд и уже через мгновение оказалась на коленях довольного парня.

– Такая неуклюжая, – улыбнулся он.

– Такой наглый, – ответила тем же.

Деметрио обнял меня свободной рукой, положив ладонь на живот, и я прижалась к его груди, уткнувшись лицом в шею. Вновь стало так тепло, что мне не хотелось отпускать его. Прямо как ночью.

Он наколол на вилку немного курицы с овощами и засунул в рот быстрее, чем я успела попытаться остановить его ещё раз.

– Деметрио, правда…

– Вкусно, – перебил он, проглотив первую порцию.

Я принюхалась.

Стоило подготовить активированный уголь. На всякий случай.

Смешок застрял у меня в горле.

– Если ты делаешь это только ради того, чтобы поднять мою самооценку, то не нужно.

– У Куколки проблемы с самооценкой? – нахмурился Деметрио, медленно прожёвывая залежавшийся рис. – Я был уверен, что моё поклонение тебе не может допустить такого недоразумения.

Недоразумение.

– Что мне сделать? Напомнить тебе, как я…

Я щёлкнула ладонью по его подбородку, закрыв этот порочный рот раньше, чем он договорил то, что хотел. Продолжение было очевидно мне. Пришлось закинуть ногу на ногу, чтобы подавить одно из чувственных воспоминаний, связанных с ним.

В квартире, когда он смотрел. В церкви, когда скрывал то, чем именно мы были заняты. В комнате ярости под прицелом камер, вышедших из строя.

– Я имела в виду мои кулинарные способности.