Хранительница

Через несколько секунд я уже уселся на край кровати, и Эбигейл слезла с моего плеча, но прежде чем я успел обернуться к ней, она сомкнула вокруг меня свои конечности, как паучок. Я просунул руки под её колени, вновь обнимая её.

Мы не включили свет, решив остаться в полной темноте, но не это стало причиной, по которой я погрузился в неё – маленькие тёплые ладони легли поверх моих глаз.

– Покайся своей Деве, Святой мученик, – прошептала Эбигейл.

Я опустил веки, представив, что мы находимся в исповедальне. Я никогда не собирался просить прощение за то, что сделал в тот день. Это не коробило меня. Я бы повторял это снова и снова, если бы можно было. За каждую из них.

– Мы учились в одной старшей школе, – начал я, воспроизводя воспоминания в своей голове. Подростки, классы, преподаватели. – Только он на два года старше. Выпускник. Звезда футбола. Все его обожали.

Все, казалось, его обожали.

– Но ты убил его не поэтому.

– Конечно, нет.

Эбигейл не убирала рук с моего лица, будто планировала держать меня так до тех пор, пока я не выложу ей всю правду.

– И что он сделал?

Её не испугало то, что она уже знала.

– Заводить друзей извне – большая привилегия для таких детей, как я. В какой-то момент им пришлось бы объяснять, почему они не могут попасть ко мне домой, ведь это нормально – ходить друг к другу в гости; из-за чего на моём теле так много синяков; правда ли, что мой отец убил начальника полиции, когда тот отказался от сотрудничества, или всё это – слухи?

Поэтому у меня их не было. Кроме Дэниела и Неро, разумеется. Но я никогда не считал их друзьями. Нас связывало так много дерьма, что с тех пор, как я научился понимать межличностные отношения, всегда говорил о них как о своих братьях. Даже в голове.

– Я был там один. В школе, – пояснил. – Дэниел к тому времени уже не ходил в неё, так как его отец решил, что тратить время на учёбу – бессмысленное занятие, несмотря на то что он был лучшим в классе того ублюдка и хотел учиться.

Его тяга к знаниям поражала меня, поэтому, когда Неро настоял на том, чтобы я закончил старшую школу, как и полагалось обычному подростку, я остался недоволен. Но спорить с ним было бесполезно. Пришлось доучиться.

– Никто со мной не разговаривал. Большинство боялись меня, а те, кто нет, не понимали языка жестов, поэтому сразу после того, как они не могли прочитать моё «идите на хуй», начиналась очередная драка.

– Ты…

Я кивнул, забыв, что не рассказал Эбигейл, как держал обет молчания на протяжении двенадцати лет. Ровно со дня смерти своей матери и до дня смерти своего отца.

– Но потом появилась одна девочка. Мы вместе посещали математику. Первое время она обходила меня стороной, как и многие другие, пока однажды не решилась присоединиться ко мне за обедом. Так я узнал, что с ней всё в порядке, однако оба её родителя – немые. Она подумала, что я чувствовал себя неудобно из-за своей особенности, и захотела поддержать меня.

Я не отпугнул её от себя, хотя знал, что она не Ангел. Мне стало любопытно, как она осмелилась подойти к парню, про которого ходило так много нелестных слухов. Только за всё время мы так ни разу и не поговорили об этом.

– Мы здоровались, составляли друг другу компанию за обедами и разговаривали в коридорах, потому что она никогда не лезла не в своё дело. Мы никогда не пересекались за пределами школы, и казалось, нас обоих это устраивало.

На самом деле я до сих пор не знал, почему она не потребовала от меня ничего большего, но это было к лучшему. Мне не хотелось расстраивать её. Она была классной.

– Следующие несколько месяцев всё было в порядке. Ещё немного – и я бы смог назвать её своим другом.

Я почувствовал, как ладони Эбигейл напряглись. Был уверен, это произошло не из-за того, что она узнала о моей связи с другой девушкой.

– Однако этого не случилось, потому что родители забрали её из школы после скандала, зачинщиком которого я стал. Мы даже не попрощались. Наверное, после увиденного она бы и не захотела.

Я помнил, как её лицо исказилось в гримасе ужаса, когда я поднял голову и посмотрел на неё. Когда кровь текла по моей шее прямо изо рта. Думаю, в тот момент она поняла, что слухи были верны.

Я – монстр.

– Я переходил из класса в класс, когда услышал стук из мужского туалета. – Я трижды постучал по колену девушки в своих объятиях, чтобы показать ей, как подавать сигнал SOS с помощью Азбуки Морзе. – Тогда я ещё не знал, что там была именно она. Это было неважно для меня. Я в любом случае собирался зайти внутрь и проверить.

Эбигейл за моей спиной громко сглотнула.

– Как оказалось, тот ублюдок заперся с ней в одной из кабинок, собираясь засунуть в неё член до того, как прозвенит звонок. Его действия подкреплялись высмеиванием её общения со мной, а также идиотскими слухами, гуляющими вокруг нас.

Я трахаюсь лучше, чем он. Тебе стоит проверить, детка.

– Я выломал дверь и вышвырнул его в коридор, а дальше не знаю, что на меня нашло. Я даже не бил его. Ни разу. Я просто… стал кусаться.

Как животное.

Как Песец.

– Он умер ещё до приезда скорой помощи. На глазах у десятков людей, которые видели, что именно я сделал это с ним. Я убил его. Деметрио Асторе, ученик десятого класса, тот странный не разговаривающий парень.

Мне было всего пятнадцать.

Конечно, эта ситуация навела шума, несмотря на то, кем был мой отец. Однако Каморра всё-таки смогла уберечь меня от тюрьмы. Они заплатили кому-то за молчание, а кому-то за историю, что смерть произошла по неосторожности.

Будто бы я не разгрыз ему глотку собственными зубами.

Эбигейл не стала задавать вопросов, понимая, как так получилось, что я не понёс никакого наказания. Большие деньги решали практически все человеческие проблемы.

– Прежде чем вернуться обратно в школу, мне пришлось некоторое время отсидеться дома. – Точнее, в подвале. – Чтобы люди перестали шептаться и нашли новый повод для обсуждений.

Ничего не изменилось. Все относились ко мне так, словно ничего не произошло. Только друзья того ублюдка перестали донимать меня, из-за чего драки, которые я начинал, прекратились. Абсолютно.

Когда я вернулся, той девочки уже не было. Чуть позже я узнал, что она с родителями и вовсе переехала в другой город. Я не стал её искать, но надеялся, люди не сделали её виноватой в том, что случилось тем днём.

– Наши с ним шкафчики были соседними. Цветов и игрушек было так много, что они заняли и часть моей площадки. Люди публично сожалели об утрате.