Хтонь. Истоки

Они шли уже несколько часов, но лес продолжал делаться все плотнее. Ноги то и дело цеплялись о корни деревьев, лицо царапал непролазный кустарник. Русский однако продолжал уверенно идти вперед, утверждая что скоро они выйдут на более проходимый участок. Томаш вдруг осознал что его тревожит. В какой то момент он совершенно перестал слышать привычный звук леса. Ведь даже ночью в нем непременно должны быть слышны десятки разных звуков от уханья филина до шелеста ветра. Однако сейчас единственным источником шума явно были лишь сами солдаты. Топот шагов, сдавленные ругательства, все это создавало пузырь их маленького мирка, вокруг которого царило уже что-то абсолютно чужое.

Томаш ощущал сгущающееся напряжение поминутно, поэтому когда сзади послышался сдавленный крик, это показалось закономерным и неминуемым. Синхронно обернувшись вместе со своими товарищами, он не увидел ничего кроме очертаний головы ближайшего соседа.

– Что это было? – послышался шепот.

– Кто кричал? – вторил Томаш ему в ответ. Он не мог узнать соседа по голосу, но это и не было важно, их отряд уже сгрудился к центру, перемешиваясь и инстинктивно прижимаясь ближе друг к другу.

– Рассредоточьтесь, – послышался крик командира, – провести перекличку. Луч фонаря заскользил к хвосту цепочки людей, освещая их напряженные лица. Спустя несколько мгновений стало ясно, что колонна существенно поредела. Не хватало троих солдат. Послышалась брань и обоюдные упреки, у изможденных людей стали сдавать нервы.

Сквозь ругательство и призывы капитана успокоиться неожиданно послышался новый звук, который сначала никто не понял. Это был тоненький смех. Молодой парнишка сидел на корточках и наблюдая за их препираниями безумными глазами, тихо закатывался в хохоте.

Командир, играя желваками, расстегнул кобуру.

– Рядовой, – обратился он к Томашу. – Поясните этому недоноску что ему лучше заткнуться и подумать о своих односельчанах, к которым мы выйдем и без его помощи, – судя по его ледяному тону, офицер явно не шутил.

Томаш тряхнул русского за плечо и тот замолк, с улыбкой уставившись ему в лицо.

– Они больше не спят, – прошептал тот. – Прости Господи раба твоего грешного.

Выстрел заглушил его последние слова. Резко обернувшись, Томаш успел заметить тень, метнувшуюся в чащу. Вокруг закричали солдаты, и послышались новые выстрелы. Включенный фонарь странным образом теперь лежал на земле. Томаш поднял его и направил луч на толпу сослуживцев. Свет выхватил фигуры сгрудившихся спина к спине людей, белобрысую голову все так-же сидящего подростка, однако было что то еще. Он опустил фонарь чуть ниже и увидел лежащую на земле фигуру, точнее нижнюю ее часть. От верхней оставались лишь ошметки, однако холеные офицерские брюки безошибочно выдавали владельца.

Солдаты разом замолкли и настала давящая тишина. Томаш не знал, кто еще успел заметить тень, но неестественность происходящего была на лицо и без этого. Луч света задрожал и он понял что не только его руку, но и все тело начинает бить крупная дрожь. Вновь послышался тоненький смех русского, тотчас прерванный винтовочным выстрелом. Один из пехотинцев, пожилой, кряжистого вида уроженец Франкфурта, если судить по диалекту, опустил оружие.

– Ты с ума сошел? – вскинулась Томаш. – Он единственный, кто может нас отсюда вывести.

– Протри глаза, – тихо ответил тот. – Никто из нас отсюда живым не выйдет.

Томаш сделал шаг к толпе, инстинктивно желая встать ближе, когда заметил в чаще несколько смутный силуэтов. Подумав что это кто-то из отставших товарищей, он их окликнул.

Однако ответом ему было молчание.

– Кто здесь, подойди ближе, – крикнул Томаш теперь уже по русски и стал направлять луч фонаря в их сторону, желая осветить непонятные силуэты. Не доходя несколько сантиметров до ближайшей тени, луч внезапно погас. Дрожь в пальцах стала настолько крупной, что он выронил теперь уже ненужный предмет.

Снова грохнул звук выстрела, а затем кто-то из солдат кинулся в чащу.

Силуэты продолжали стоять еще несколько мгновений, прежде чем у них вдруг вспыхнули оранжевые огоньки глаз. Томаш, оцепенев, продолжал стоять на негнущихся ногах. Страх окончательно затмил его рассудок.

Еще секунду и фигуры стали стремительно приближаться. Пространство вокруг наполнилось криками. Раздалось еще несколько беспорядочных выстрелов, но большинство солдат уже кинулось в рассыпную. Томаш бежал вместе со всеми, рассекая лицо о ветви деревьев и отмечал как справа и слева от него раздаются полные боли вскрики его товарищей.

Через несколько минут он споткнулся о корень и растянулся на холодной траве. Поднявшись, Томаш осознал что больше не сможет бежать. Голеностоп словно пронзило сотней маленьких игл при первом же шаге.

Доковыляв до близлежащего дерева, он прислонил разгоряченный лоб к черствой коре и обхватил ствол руками, впиваясь в него пальцами.

– Боже, пусть это закончится безболезненно, – зашептал он на чешском.

Его мольбе не было суждено сбыться.

***

Серый пейзаж Цюриха действовал депрессивно. Дождь шел второй день подряд и Дмитрий, поежившись, набросил капюшон толстовки и закрыл балконную дверь своего апартамента. Бетонные блоки серых многоэтажных домов с маленькими прорезями окон застилали вид из окна, но за прошедшие недели он научился их игнорировать, сосредоточивая взгляд на окружавших город холмах.

Настоящих швейцарских Альп отсюда было не разглядеть и лишь в случае хорошей погоды можно было изредка рассмотреть верхушки чего-то, отдаленно напоминающего заснеженные горы. Для Дмитрия, страстно полюбившего баварские предгорья соседней Германии это стало большим разочарованием в свое время.

На кухне ощутимо разносился запах свеже сваренного кофе. Радио что-то бормотало об очередном скачке криптовалют.

Пройдя мимо нетронутой чашки Дмитрий вернулся в ванную и вновь посмотрел на себя в зеркало. В отражении на него смотрел угрюмый мужчина немного за тридцать, с щетиной и темными кругами под глазами. Бессонные ночи начали сказываться все отчетливее и эффект от них уж можно было наблюдать даже в полутемной ванной комнате.

Закрыв на секунду глаза, он снова вызвал в памяти последние отрывки сегодняшнего кошмара: черные ветви деревьев хлещут по лицу, но боли нет. Лесная тропа выводит на небольшую полянку, в середине которой темнеет треугольник колодца. Шепот, стоящий в ушах, затихает когда он берется за полусгнившую рукоять и начинает ее раз за разом прокручивать, поднимая к поверхности нечто слишком тяжелое для ведра с водой.

Почувствовав теплый ручеек на лице Дмитрий открывает глаза и наблюдает багровые ручейки крови, спускающиеся по его подбородку. Они тянутся все ниже, чтобы устремиться вниз и разбиться о белый кафель рукомойника. Пытаясь сбросить с себя нахождение, Дмитрий открывает кран и начинает медленно смывать стремительно набегающие красные капли.

***

В офисе царила оживленная атмосфера. Один из партнеров компании по случаю своего дня рождения заказал из ближайшей кондитерской несколько корзинок сладкой выпечки, которой сотрудники с удовольствием находили применение, сгрудившись вокруг маленьких круглых столиков кухни.

Подойдя к ближайшей группке, Дмитрий сделал на собой усилие и включился в дискуссию на трудно дающемся ему швейцарским диалекте немецкого. Роль одной из классических офисных тем сегодня выполняла дискуссия о службе в армии.