Хтонь. Истоки

Спустя пару минут телефон услужливо загудел, ответное сообщение не заставило себя ждать. Явно скучающая коллега оказалась не против пары предложенных коктейлей, а значит настало время сборов.

***

Высокая, но при этом какая-то угловатая, она не выглядела чересчур соблазнительно. Однако Дмитрия это в целом сейчас не сильно беспокоило. Бар был выбран неподалеку от дома, коктейли крепкие и с большим количеством сахара. Немка была недовольна офисом, местными швейцарцами и по всей видимости своим мужем, который вот уже несколько месяцев к ряду проводил в Южной Америке. На середине второго коктейля она начала невзначай прикасаться к его плечу, спустя еще четверть часа уже не смутилась его ладони у себя на колене.

Алкоголь делал свое дело и последние сомнения Дмитрия в виде дурацкого смеха и нескладной фигуры его спутницы стали улетучиваться. Вызов такси и одобренное предложение попробовать у него дома разрекламированную коллекцию джинна стали логичным продолжением вечера.

Зайдя в номер им обоим уже стало не до изображения светской беседы и вечер принял то развитие, которое Дмитрий изначально себе желал.

Проснувшись спустя пару часов рядом с мирно посапывающей женщиной, Дмитрий привычно ощутил нотку сожаления.

Он не любил спать рядом с кем-то, скорее предпочтя вежливое прощание и поездку на такси домой. К сожалению, сейчас они находились у него дома и отступать было некуда. Впереди ждал совместный завтрак за скомканным диалогом и с неловкими попытками не смотреть друг другу в глаза. Все это он относил к побочным эффектам разовых связей, когда за короткий момент удовольствия необходимо платить временем, чувством комфорта комфорта и сделкой с совестью.

Отбросив наконец безуспешные попытки провалиться в сон, Дмитрий открыл пересохшие глаза и уставился в белеющий над кроватью потолок. К сопению любовницы добавился гул старого холодильника, начавшего охлаждаться.

Заранее смирившись с очередным недосыпом, он продолжал отупленно смотреть вверх, погружаясь теперь уже не в сон, но в некое подобие медитационного транса.

Когда ему постепенно стало казаться, что тени на потолке приходят в движение, ощущение отстранённости от происходящего усилилось настолько, что он едва ли мог пошевелить рукой.

Тени ускорили свое движение, а в ушах появилось отдаленная мелодия. Тягучая и зловещая, она тем не менее казалась красивой и даже близкой, словно забытая колыбельная матери. Дмитрий не вслушивался в отдельные слова, хоть они и были явно на русском. Мелодия все приближалась и в какой-то момент он понял, что не желает ей сопротивляться и звуки уже находят отклик в его душе. В этот же момент тени начали наливаться краской, они больше не были бездумной игрой света и тьмы. Вытянувшись по краям размытого силуэта, сформировавшиеся черные щупальца вдруг оторвались от потолка и стали будто бы спускаться вниз.

Дмитрий попытался убедить себя, что он спит и происходящее не имеет право на существование. Просто глупый и чересчур реалистичный сон, в который он все-таки провалился. «Хорошо что я могу отличить его от яви» – утешал он себя, наблюдая за тем как щупальца, скрутившись между собой, теперь больше напоминали руки. Удлиняясь в кистях, они образовывали нечто в виде пальцев и по мере приближения к кровати, пальцы обретали все более правильную форму.

Продолжая делать попытки подняться с кровати, Дмитрий смог лишь повернуться к ничего не подозревающей немке, которая продолжала мирно спать. Открыв рот и инстинктивно попытавшись ее позвать, он не смог однако издать ни звука, несмотря на ощутимое напряжение голосовых связок на шее.

Темные руки к тому времени уже зависли на кроватью, покачиваясь, словно выбирая одно из лежащих под ними тел. Дмитрий ощутил капельки пота, ползущие у него по лбу и начал молить свое больное подсознание скорее прекратить этот кошмар. На мгновение зажмурившись, он ощутил как непреодолимая сила вырывает его из постели и рывком тянет вверх. Открыв глаза, он успел увидеть стремительное приближение потолка, затянутого непроглядной чернотой, в чью сердцевину руки собирались прижать его, словно к своей груди.

Ожидая столкновение с бетонным покрытием он напряг тело, но не ощутил физического контакта. Вместо этого тело застыло в воздухе, а вместе ним остановилось и само время.

В это мгновение в его голове родилась вспышка и в мозгу закрутился цветной калейдоскоп, погружая его в ту или иную сцену.

Бредущие по ночному лугу люди в длинных рубахах с факелами в руке, напевающие будто бы знакомые песнопения. Сцена меняется следующим эпизодом, где Дмитрий ощущает себя стоящим перед черным земляным курганом. На его вершине установлена деревянная конструкция, напоминающая руну. Трава мягко щекочет его босые ступни, но роса на ней ледяная. Руна на кургане вспыхивает и Дмитрий ощущает жар, однако не от пылающей руны, а откуда-то изнутри собственного тела. Еще секунда, образ меняется и вот он уже склонился над зеленоватой водной гладью, из которого ему вместо собственного отражения улыбается женское бледное лицо непередаваемой красоты. Он склоняет к ней голову и тело взрывается болью как от тысячи мелких иголок, вонзившихся в его нервы.

Он начинает кричать от боли и видения его покидают.

Дмитрий обнаружил себя лежащим на кровати, чувствует что мокрый от пота и жадно втягивает воздух в легкие. Дыхание прерывается частыми хрипами, а тело странно покалывает. Одеяло валяется где-то в углу комнаты, а он абсолютно голый раскинулся по центру постели.

Смутно предчувствуя недоброе, он повернул голову, и увидел что у противоположенной стены белеет нечто бесформенное.

Неловко опускаясь с кровати с кровати – усилие сразу же отозвалось болью во всем теле, но он явно обрел возможность передвигаться, Дмитрий на четвереньках подполз к стене, уже понимая что перед ним.

Тело немки было вывернуто под неестественным углом. Темные глаза широко раскрыты и подернуты матовой пеленой. Сомнений что она мертва быть не могло. Выругавшись, Дмитрий приподнялся и растерянно встал над безжизненным телом. Рассудок отказывался принимать происходящее взаправду. Внезапно ему очень захотелось нечто противоположенное тому о чем он еще недавно молил – чтобы все это продолжало оставаться сном.

Послышался звук голосов на лестничной клетке за дверью, звук лифта. Он вздрогнул и окончательно принял реальность. «Думай, думай» – сосредоточенно повторял он себе, «Как это могло произойти?» Он поборол захлестнувшую его волну паники и начал осматривать тело.

«Крови нет. Тогда что с ней могло случится? Возможно это просто сердечный приступ», – мелькнула потаенная надежда.

Сейчас он просто вызовет полицию, проведет несколько неприятных часов в участке, повторит свою версию событий и к вечеру этот кошмар закончится. «Мне не за что испытывать чувство вины, я не преступник и тем более не убийца» – убеждал он себя.

Повторяя себе это как аффирмацию Дмитрий выпрямился, пересек комнату и распахнул окно, с жадностью вдыхая холодный утренний воздух. Небо уже начинало светлеть и розовая полоска на востоке предвещала скорый восход. Нельзя терять ни минуты, чем раньше он позвонит в полицию, тем более правдоподобно будет выглядеть в глазах следователей.

Но что-то болезненно вклинивалось в его стройный ряд рассуждений и заставляло тянуть время. Этот кошмарный странный сон и боль по всему телу, словно после странного отходняка.

Употребление психотропных веществ стало бы самым естественным объяснением, но его юношеские эксперименты с травкой остались в далеком прошлом, а ничего более серьезного он никогда не употреблял. «Могла ли она мне что-то подсыпать в баре? Она, либо кто-то еще… Если экспертиза обнаружит любую дрянь у меня в крови, дело худо. Хотя какая разница, пусть находят что угодно. Ведь я все равно ее не убивал» – настойчиво повторял он себе и чувствовал холодную испарину, несмотря на открытое окно и промозглую погоду снаружи.