Хтонь. Истоки

Смутное чувство где-то на краю сознания не давало ему покоя. Было что-то еще, что он должен был понять прежде чем звонить в полицию.

Оглядев апартаменты, Дмитрий не увидел ничего нового. Разбросанное белье на полу, бокалы с недопитым вином на прикроватном столике. Вздрогнув, он медленно поднял взгляд на потолок. Белая побелка, местами явно требующая освежающей покраски , знакомый клочок паутины в углу. Привычный и уже приевшийся ему за последние месяцы вид постылого жилища, но ни малейшего намека на ночное мракобесие из его сна.

«Пора это заканчивать. Чем раньше я отдам это на откуп властей, тем раньше все закончится» – сделав несколько глубоких вдохов, он почти сумел овладеть собой и взял в руки телефон, вспоминая номер дежурной службы.

Набирая цифры, он отчужденно заметил, что ноющая боль в теле определенно отдается в кистях и пальцах и лишь теперь обратил внимание на то, что его обратная сторона ладони испещрена мелкими царапинами. Местами довольно глубокие, с пятнами небольших кровоподтеков, они явно не производили впечатление кошачих. Будучи короткими и полукруглыми, они выдавали человеческие ногти.

Сделав над собой усилие, Дмитрий медленно развернул ладонь левой руки и обнаружил на ней еще больше следов.

Только теперь он ощутил как саднило именно руки, до этого момента все болезненные сигналы тела доходили в его мозг словно через фильтр, сливаясь в общий ноющий фон. Дмитрий растерянно отложил телефон и уставился на тело, вновь понадеявшись что женщина всего лишь спит.

Оставался лишь один способ проверить мелькнувшую догадку. Подойдя к телу, он осторожно прикоснулся к ее руке, оказавшейся лишь едва холодней чем у него самого.

Поборов нервозность, он присмотрелся к тонким женским пальцам с коротко стриженными ногтями и увидел ровно то, чего и боялся – засохшую кровь и полоски кожи под ногтями. Его собственной, в чем уже не было смысла сомневаться. Повернув безжизненную голову и убрав локоны волос, он явственно видел иссиня-черные пятна на шее, очевидно следы от его рук.

С тихим стоном Дмитрий выдохнул, сев на пол и прислонившись спиной к стене. Мир плыл перед глазами и злость перемежалась с жалостью к самому себе. «Теперь вся жизнь коту под хвост. Родители, друзья, планы на будущее». Лоскуты расплывчатых мыслей беспорядочно метались в голове, не успевая оформиться в слова.

Глава вторая

Он не знал сколько времени прошло, прежде чем голова стала проясняться, сохраняя лишь самые осмысленные мысли.

Основная заключалась в том, что Дмитрий не мог принять себя за убийцу.

Он был достаточно честен с собой, чтобы признавать некоторые нелицеприятные факты о себе, но чрезмерной агрессии и желания смерти окружающим он за собой не замечал. «Вне зависимости от алкогольного опьянения или помутнения рассудка, я не мог ее убить» – вбивал он себе в сознание раз за разом.

Это внушение подводило его ход мыслей к ночному кошмару, словно к спасательному мостику, который переводил его в разряд невиновных.

Но в то же время, опровергнуть факт того что он убил человека собственными руками это ничем не могло ему помочь. Неважно в здравом ли рассудке, или под действием наркотиков, которые непонятным образом затмили ему разум.

«А может мне и наркотиков не потребовалось и я просто тронулся крышей» – мелькнула предательская мысль. «Хронический недостаток сна, кошмары, все вполне может привести к тому что я просто напросто сошел с ума. Как вообще люди теряют рассудок? Кажется, они зачастую считают себя вполне адекватными, воображая самые безумные оправдания, равно как и я сейчас».

Как ни странно, эта мысль принесла ему некое подобие покоя и начала остужать его воспаленный мозг.

«К черту. Кажется, пора воспринимать самого себя как некий расстроенный механизм. Просто определенные шестеренки перестали функционировать как следует и я не могу воспринимать эту реальность такой, каковой она является. Оттого и провалы в памяти, галлюцинации. Похоже в эти моменты я не только не контролирую свое поведение, но и становлюсь опасен для общества» – продолжал он хладнокровно ставить себе диагноз.

«Оттого в моем положении ничего не меняется, нужно все также звонить в полицию. Только не плести бредни про несчастный случай или инфаркт, а признаться в непредумышленном убийстве. Впрочем, любой следователь это и сам поймет спустя пару минут пребывания в комнате. А там уже пусть делают анализ крови, пусть зовут мозгоправов. В конце концов мне будет самому интересно, что со мной».

Приняв эту мысль, он почувствовал облегчение.

Дмитрий натянул валяющиеся неподалеку брюки и прошел в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок перед тем как приедет полиция. Холодный кафель пол ногами напомнил эпизод из его сна, в котором он стоял на холодной траве перед курганом. Включив свет, он машинально окинул себя взглядом и спустя мгновение ошарашено подошел ближе. На его выступающих ребрах розовело нечто похожее на родимое пятно. Удивляло однако даже не его внезапное появление, а схожесть пятна с деревянной руной из сна. Осторожно притронувшись, он ощутил саднящую кожу – значит оптической галлюцинации быть не могло. «Но что это к черту должно означать?» – в который раз за это утро спросил он себя.

Чувствуя, что нервы начинают сдавать, он прошел на негнущихся ногах на кухню и поставил себе кофе. Прислонившись разгоряченным лбом к стене он лихорадочно прокручивал в голове события последних часов.

Похоже, дело теперь не только в его сумасшествии.

Каким-то образом кошмары из его сна проникли в окружающую действительность. Если принять это за устоявшийся факт, то вариантов событий оставалось не так уж много.

Судорожно вздохнул, Дмитрий наблюдал за чёрными каплями кофейной жидкости, которая падала в стеклянную полость, сочившись из фильтра. Когда кофе нацедилось достаточно, он щедро засыпал сахара и принялся мерно его размешивать, пытаясь сосредоточится лишь на движении чайной ложки.

Крепкий сладкий кофе стал разгонять мысли и придал притупившемуся рассудку ясность. «Для начала нужно убедиться что все взаправду, еще один раз» – решил Дмитрий.

Он выворачивает экрана телефона с включенной передней камерой и понимает что родимое пятно никуда не делось. При дневном свете оно оказывается по настоящему багровым, а не просто розоватым, каким выглядело в холодном свете ванной комнаты.

Не в силах подавить вспышку гнева, он громко выругался. Можно и дальше сводить происходящее к психическому расстройству, тяжелой форме шизофрении, но в глубине души Дмитрий уже осознавал что совершенно здоров.

Вот только доказать он никому ничего не сможет. Внезапное появление родимого пятна из сна – слишком странная аргументация, которая к тому же никак не отменяет того факта что он убил эту женщину. Именно это осознание бесило больше всего. Вся фантасмагория, поставившая его в это положение, в уголовной практике не будет стоить и ломанного гроша. Можно лишь выбрать какую роль играть перед следователем, больного шизофреника или хладнокровного убийцу.

Безумно стыдно будет перед родителями. Ни они, ни близкие друзья ничего не поймут. Возможно действительно лучше натянуть маску шиза, что бы у них не закралось подозрение в том что их близкий всегда был убийцей. Просто в определенный момент съехала крыша. Или придумать какую то слезливую историю о ревности. Он поглядел на немку. «Лиза, ее звали Лиза», – повторил он себе. В душе Дмитрий почему то не испытывал к ней никакой жалости. «Я не хотел ее смерти и не убивал ее, пусть даже мои руки перекрыли ей кислород. Ей уже не помочь. Как впрочем и мне. Пустая прокрастинация».