Художник

Тот помычал, но глаз не открыл.

– Сейчас разбудим голубчика!
– Кровожадно блеснул глазами эльф.
– Ну-ка, непризнанное дитя Клана, приподнимись!

Фаркаш и Тони открыли борт повозки и вытащили парня на свежий ночной воздух. Йожеф снял мешавшую юбку и швырнул ее вовнутрь.

– Доставай плитку, согреем воды.

Скоро на плитке грелось большое ведро, а эльф колдовал над своей флягой. В воздухе запахло апельсином и мятой.

– Открывай страдальцу рот!

Оттянув подбородок, Тони тоненькой струйкой налил воды в рот Иржи.

– Глотай, хозяин!

Иржи закашлялся и открыл глаза. Эльф, пользуясь моментом, снова сунул флягу ему под нос. Подняв трясущуюся руку, парень сам схватился за ребристые бока и выпил настой до дна.

– Туалет вон там!
– задал направление Тони.

Иржи, на мгновение задумавшись, быстро исчез в уютной кабинке для посетителей.

Едва он вышел оттуда с просветленным лицом, эльф наставил на него палец и сказал:

– Corpus excretes toxins per poros cutis.
– И накинул на него одеяло.

Иржи сразу покрылся потом.

– Вода готова? Принеси ему что-нибудь переодеться!

Фаркаш кивнул и полез в повозку. В ящиках нашлись безразмерные, но чистые штаны, женская рубаха и веревочка.

Через пятнадцать минут трезвый и чистый Иржи сидел на краю повозки и считал наличность.

– Триста восемнадцать монет и горсть мелочи.

– Я пойду, расплачусь с доктором.
– Кивнул Тони и постучал в дверь под пьющим змеем.

– К чему такая спешка?
– спросил Иржи.
– Я бы еще поспал.

– Может, ты перед тем, как снова завалиться набок, уберешь с моей груди эти произведения своей безудержной фантазии и изящного искусства?
– поинтересовался Фаркаш, указывая на дамские холмики на своей и друга груди.

– Прости. Забыл. Ad aliquam.

Выпуклости исчезли, а в ворот, ставшей сразу свободной, рубахи забрался теплый летний ветер.

Вернувшийся от доктора Тони сиял улыбкой до ушей.

– Ну как у Мамы Розы дела?

– Порядок. Она просыпалась и кушала. Я доплатил еще монет, чтобы недельку за ней понаблюдали.

– Но мы не можем оставаться здесь так долго!

– И я не могу. Я должен вернуть приятелю деньги. Поэтому мы отправляемся в путь прямо сейчас!

Он сложил одеяла, плитку и ведро в фургон. Бросил лошадке еще сена.

– А кто посмотрит за ее имуществом?

– К доктору днем приходит конюх. Он и посмотрит.

– Хорошо. До свидания, Мама Роза! Долгих лет тебе и доброй жизни!
– пожелали парни.

– Марж!
– позвал Иржи.
– Мы уходим. Ты с нами?

Большая пушистая кошка с длинными ушками и разрисованной мордочкой выпрыгнула из фургона и встала под ногами Иржи.

– А теперь - за мной! Нас ждут.
– Скомандовал Тони и зашагал по спящим улицам.

Глава девятая. В которой поиски сбежавшего дракончика продолжаются, а почтовая карета летит по Южному пути.

Едва голубое светило выпорхнуло из-за горизонта и вольготно устроилось на небосводе, во дворце Змеиной столицы уже собралось совещание в лице Саэрэя, уже упакованного в лётную одежду, Эрнаандо в халате и Альеэро в официальном мундире. Расторопные слуги, позевывая, принесли легкий завтрак и кувшин холодного молока.

Саэрей тут же сунул нос, понюхал и сморщился.

– Это не лимонный настой для переработки этила в уксус, Сааминьш. А полезный и здоровый продукт.
– Пояснил Эрнаандо и налил молока себе в стакан.

– А я бы от настоя не отказался, - пробурчал себе под нос Альеэро.

– Не надо было напиваться до болтающих с тобой видений. Выпей молочка и все пройдет!

Саэрей, глядя на постные и уже трезвые лица братьев Ромьенусов, вздохнул и принялся за омлет с грудинкой и помидорами.

– Скорее всего, я сегодня не вернусь.
– Предупредил Альеэро.
– Мне почему-то кажется, что в том месте, где я его чувствовал, парня уже нет.

– Оставил бы ты его в покое, сынок.
– Взмахнул вилкой Сааминьш.
– Я и сам не маленький, с поисками справлюсь. А вы тут мою племяшку развлекайте. Добрая, отзывчивая девочка! И, что немаловажно, красавица! Как и все мы.
– Скромно закончил он свою речь и положил в рот несколько кусочков сыра.
– А может, винца?

– Как найдем Иржи, непременно. По поводу твоего предложения, Саэрэй. Я не только хочу отыскать твоего родственника, но и проинспектировать гарнизоны. Пусть жабы были неблагодарными свиньями, но в уме им не откажешь. Люди, которым мы платим зарплату, работают спустя рукава, не желая выполнять даже прямо высказанные просьбы. Про должностные обязанности я вообще молчу. Обленились, паразиты!

– А не надо с ними играть в демократию! Иначе на шею сядут, и все им будет мало!
– Согласился Сааминьш.
– У меня разговор короткий: не нравится положение вещей на земле, добро пожаловать в шахты!

– Мы тебя, Саэрэй, недооценили. Ты, оказывается, суров!

– Да, - самодовольно согласился дракон, - у меня не забалуешь!

– Оттого дети и бегут через одного?
– вежливо поинтересовался Альеэро.

– Перегнул палку, был неправ, жалею о содеянном, пытаюсь все исправить!
– речитативом выдал Сааминьш и промокнул салфеткой губы.
– Я к отлету готов.

Альеэро отодвинул стакан и встал из-за стола.

– Счастливо оставаться, Эрнаандо.

– Не расстраивайся, братик. Мальчик непременно найдется. Когда-нибудь. А то может, останешься? Каарина тебе так вчера строила глазки... Не лишай девушку иллюзий!

– Вас и без меня трое.
– Он наклонился к уху Эрнаандо.
– Смотрите, перед свадьбой не лишите ее того, что так ценится в невестах.

– Я все слышу!
– погрозил пальцем дракон.

– Я ни-ни... боюсь темных шахт и сырости.
– Ужаснулся Эрнаандо.

– Тоже мне, Подгорный Змей называется!

– И не говори, сосед, одно название и осталось. А так: пенсия на носу, радикулит и насморк...

Альеэро хмыкнул и, махнув брату рукой, вышел из столовой. За ним потопал и Саэрэй.

– Полетим на пегасах. Нам уже запрягли двухместный экипаж.
– Сказал младший Змей и открыл дверь, ведущую в сторону конюшни.

– Как скажешь, будущий родственничек.
– Благодушно улыбнулся Сааминьш и подумал: "Знать бы, что так повернется дело, взял бы и дочек!"