Художник

Он доел салат и принялся за мясо с подливой и баклажанами, запивая вином. А в это время около бара началась какая-то возня и выкрики. Завизжал женский голос.

– Да что же сегодня происходит с этим отелем? То воруют, то дерутся!
– В сердцах воскликнул Йожеф и посмотрел в тот угол.

Там явно намечалась какая-то потасовка. Мелькнул белый китель метрдотеля Сапеша и куртка официанта. Через кухню в зал вбежали два здоровых охранника. И так немногочисленная публика быстро вставала из-за столов, рассчитывалась и, оглядываясь, старалась уйти незаметно. В зал вошли полицейские. Взглянув в сторону бара, молча заняли столик у эстрады. Сапеш побежал к ним.

– Пойдем?
– Иржи бросил салфетку на стол и поднялся.

– Погодите.
– Остановил его Йожеф.
– Там, у бара, сидит Юдифь.

– Вот как? Тащи ее сюда!

Фаркаш встал и четкой военной походкой подошел к модели, сидевшей с бокалом. Нагнулся, вытащил его у нее из рук, расплатился с барменом и поднял женщину. Она была настолько пьяна, что могла идти, только повиснув на Фаркаше.

Пока они вихляющей походкой, сшибая по дороге цепляющимися каблуками стулья, шли к Иржи, он заказал официанту что-нибудь быстро отрезвляющее. Тот удивился, но честно накапал нашатыря в воду.

"Придется попробовать почистить ей кровь" - подумал Иржи.

– Юдифь!
– Он отодвинул стул и помог Фаркашу сгрузить на него тело.
– Ну почему ты так напилась? Мы же с тобой только разговаривали! Ну как ты могла меня так подвести!

Отвлекая женщину и суетящегося вокруг нее охранника, Иржи попытался своим огнем нейтрализовать спирт в ее крови. Дело, без должного опыта, двигалось медленно. Но вот она подняла голову, осматриваясь вокруг себя.

– Где я?

– В ресторане отеля, детка.

– А как я сюда попала?
– Она медленно, но верно трезвела.

– Из номера, наверно. С кем ты пила? И зачем?

Откашлявшись и хлебнув воды с нашатырем, она вполне трезвым голосом сказала:

– Я утром встала. Тебя, - она взглянула на Йожефа, - уже нет. Я собрала вещи, заказала билет и поехала в аэропорт.

– Доехала?

– Да. Потом пошла покупать в бар воду. И... очнулась здесь... Ничего не понимаю!

– Ты точно пила только воду?

– Точно!
– разозлилась она.

– Кто был с тобой рядом?

– Я ничего не помню!
– она схватилась за голову.
– Я даже уже сдала номер!

– Тогда переночуешь со мной. Вернее, с нами. Нет. Мы будем дружно смотреть телевизор в моем номере.

Юдифь засмеялась:

– Могу и с тобой, и с вами...

Фаркаш покраснел.

– Пойдем! Хватит глаза полиции мозолить. Они и так уже сидят, словно в зрительном зале, и смотрят, чем наш спектакль на троих закончится.

Йожеф поднялся, подавая даме руку, Иржи отставил стул, и они ровной походкой вышли из ресторана.

Открывая дверь, художник снова понял, что под ней кто-то заинтересованно топтался.

– Проходите!
– он, запустив Фаркаша и Юдифь, снова запер дверь и накинул защиту от проникновения внутрь. То же самое он проделал и с окнами. Закрыв шторы, он включил свет и телевизор. Новостной канал продолжал восхищаться или ужасаться, смотря с какой позиции их слушать, дерзкой кражей с похищением заложника. Начальник столичного уголовного розыска с печально-вдохновенным лицом рассказывал, какие силы сейчас брошены на то, чтобы найти бедную госпожу Балог. Он также сообщил, что полицейские управления соседних государств поставлены в известность и если что, сразу подключатся к расследованию.

– А еще, - начальник волевым и уверенным взором пробуравил телевизионный экран, - к нашему расследованию подключился лучший детектив нашей страны Янош Гузей. Думаю, результаты не заставят себя ждать!

– Ха-ха!
– Мрачно сказала Юдифь и переключила канал. Там шло ток-шоу господина Малховского "Светские люди и их причуды". Приглашенными гостями в студии были уволенные повара, горничные и садовники.

– Ей не нравилось, как я складываю в шкафу белье!
– Вещала женщина средних лет с бегающими глазками.
– Она требовала, чтобы я его складывала исключительно по цветовому сочетанию!

– Врет!
– Откомментировала Юдифь.
– Знаю, где эта выдра работала. Она в постельном белье прятала украденные золотые заколки и браслеты. А хозяйка нашла.

– Чего же она не написала заявление?

– Жалко эту дуру стало. У нее двое детей. Представляете, если бы их мать посадили?

– А так она их тоже воровать научит. И посадят через несколько лет все развеселое семейство уже целиком.
– Проворчал Фаркаш.

Юдифь уже снова хотела нажать кнопку, но Малховский развернулся к экрану, сделал страшные глаза и произнес:

– А некоторые аристократы и вовсе отказываются от своих родовых имен. Спрашивается, почему, вместо того, чтобы этим гордиться, они тщательнейшим образом скрывают тайну своего происхождения? Может, в этом кроются какие-то неприятные для потомков моменты? Сегодня мы в студию нашего ток-шоу пригласили известного специалиста по генеалогии древних родов нашего государства господина Лихтенштосса.

– Переключи!
– Иржи протянул руку к пульту.

– Не-ет!
– Улыбнулась Юдифь.
– Похоже, намечаются весьма интересные подробности из жизни одного скромного художника!

– Я терпеть не могу Малховского. Мерзкий и наглый тип с глубоко запрятанным комплексом неполноценности. Думаю, в школе ему регулярно прилетало от одноклассников за отвисший животик, прыщи на лице и вечно жирные с перхотью волосы. А еще он ковырял в носу.

– Фу!
– Засмеялась Юдифь.
– Откуда ты взял такие подробности?

– Ты тоже ковыряла в носу и была пухлой, застенчивой девочкой. Вот!

– Неправда!
– Обиделась та.
– Ковыряние, так и быть, признаю, но я была ужасно худой и высокой. Меня дразнили вешалкой, и никто не хотел со мной дружить.

– Вот видишь, у каждого в шкафчике припрятан свой скелетик!

– Иржи, тут, между прочим, о тебе говорят!
– прервал их дружескую пикировку Йожеф.

– Это Малховский мне мстит, за то, что я отказался подарить ему свой морской этюд.

– Послушай, это интересно!

Юдифь сделала звук погромче, и они стали смотреть в экран.

Маленький и сухонький господин Лихтенштосс, потряхивая седой бородкой и пушистым остатком волос, тыкал пальчиком в картинку с именами.

– Так вот, на основании всего вышесказанного, можно сделать вывод, что младший граф Измирский стал графом только в этом поколении.