Художник

– А я - любил... С детства, как только увидел ее фото в журнале у мамы. Я сходил с ума, собирая ее постеры. Даже научился шить. Моя бывшая жена чем-то на нее была похожа...внешне.

Они постояли, каждый молча прощаясь с той, чей след навеки остался в их судьбе.

К ним подошел один из инквизиторов. Уже без капюшона. Бледный и без всякого выражения на лице.

– Ведьму мы забрали. Сейчас сожжем. В ее мире. Она что-нибудь говорила про ценности?

– Нет. Только про дядю, который ее всему научил. Может, вы первыми им займетесь? Мы с удовольствием постоим в сторонке.

Инквизитор оскалил ровные белые зубы.

– К нему, гаду подгорному, слишком сложно подобраться. Ищем доносчиков среди змей.

– Не соблазняются?

– У них там своих сокровищ полно.
– Махнул тот рукой.
– Что с дамочкой будете делать?

– Тоже сжигать. Зачем полиции лишняя головная боль?

– И то верно. Тогда закругляйтесь. Вневременье скоро кончится, и замок начнет рассыпаться.

– Спасибо!

– До свидания, господин Хранитель!
– Инквизитор поклонился и исчез.

Иржи протянул над Илоной руку.

– Возвращайся к нам поскорей, детка!

И яркий, проявленный огонь залил все тело девушки плотной пеленой. Через несколько секунд он иссяк, но ни тела, ни камня на этом месте уже не было.

– Скоро, думаю, она родится вновь в доброй и любящей семье! Идем, Фаркаш! Нам здесь больше делать нечего.

Вернувшись обратно в номер, Иржи запечатал огнем зеркальную дверь, и она, покрывшись трещинами, тихо осыпалась к их ногам мелкими осколками, обнажая под собой пластиковую современную панель. Кусочки стекла на полу, мерцавшие, словно звездная пыль, медленно растворились в воздухе.

– Видишь, Йожеф, даже и убирать за собой не надо.

– Что мы теперь будем делать, хозяин?

– Я тебе не хозяин. И ты - самостоятельная личность, белый маг. А что должна сделать самостоятельная личность, выйдя из сражения? Правильно, Фаркаш. Помыться и переодеться. Тем более, думаю, мы весьма заинтересуем полицию в связи с пропажей не только Эвы, но и Юдифи. Так что - в душ, воитель!

Помывшись и уничтожив грязную и окровавленную одежду вместе с забытыми туфлями модели, молодые люди открыли дверь и вышли в коридор, направляясь последний раз перекусить в ресторане. Едва они сели за свой столик, как к ним тут же подбежал официант и, принимая заказ, шепнул, что полиция очень интересовалась их местонахождением.

– Спасибо!
– Поблагодарил парня Иржи, отпивая любимый кофе со сливками.

– Скажите, Вы не очень на меня сердитесь за то, что я плохо вылечил ваш порез?

– Какой, Фаркаш? На щеке?
– Художник пальцем провел по грубому шраму.
– Наоборот, я благодарен тебе за то, что спас мне и другим Саминьшам жизнь.

– А они снова будут жить? По-настоящему?

– Да, Фаркаш. В теле, в своем мире...

– А почему только они? А... Ваши родители?

– Мои родители не были колдунами и их попросту убили. Смотри, не успели мы появиться, как доблестная полиция тут как тут!

– Добрый день!
– Вежливо поздоровался начальник уголовного розыска и, не ожидая приглашения, плюхнулся на стул. Свита почтительно замерла в некотором отдалении.

– Был добрым.
– Кивнул головой Иржи.
– Я так понимаю, Вы собираетесь приставать с расспросами, даже не дав допить нам кофе?

– Нет-нет! Пейте, пожалуйста! Но вопрос я все-таки Вам задам. Мы собственными глазами вчера видели, как с вами обоими ушла госпожа Юдифь.

– Ушла, и что?

– Ее никто не видел выходящей из отеля.

– Не знаю, не следил.

– А где вы с ней расстались?

– В своем номере.
– Честно ответил Иржи.
– Мы, - он нежно посмотрел на порозовевшего Фаркаша, - ушли в спальню, оставив девушку на диване. Войдя утром в гостиную, ее уже не увидели. Вероятно, она вышла, пока мы... ну понимаете, отдыхали.

Начальник, тоже покрывшийся розовым румянцем, все же поинтересовался:

– Господин Измирский, откуда у Вас этот шрам? Еще вчера его не было!

– Ах, господин...

– Колчен.

– Господин Колчен, Вы любите ролевые игры?

Полицейский чин стал малиновым, но со стула не встал.

– И все же?

– Вот.
– Иржи провел пальцами по шраму и тот, словно кусок пластилина, отклеился от совсем чистой кожи.
– Грим, батенька. Захотите разнообразить досуг - магазин интим-принадлежностей "Красный свет". Рекомендую!

– Извините!
– Задыхающийся чин вскочил со стула и, пролетев сквозь свиту, исчез во входных дверях.

– Какой лапочка!
– Хлопнул ресницами Иржи, облизывая испачканный в кремовом пирожном указательный палец.

Фаркаш давился смехом.

Покушав, они собрались уходить, но в зал, отыскивая их взглядом, вплыла госпожа Линда. Увидев Иржи, она просияла:

– Оказывается, Иржи, что ты мне тогда, у пруда, говорил о своем герцогстве, подтверждается?! Мне теперь до тебя, как до звезд! Ведь ты такой высокородный дворянин!

– Не бери себе в голову, детка. Я тоже поначалу купился на эту информацию, но полазив по архивам, ровным счетом ничего, подтверждающего мое, столь титулованное, происхождение не нашел. И где ты снова услышала этот звон? От Малховского? Которого стероидами не корми, но дай какую-нибудь глупость про человечество брякнуть? Не смотри на ночь ток-шоу, от него нарушается обмен веществ и страдает печень.

– Ты уезжаешь?

– Да. Бернат зовет в горы подышать чистым воздухом.

– Мальчик, - она взглянула на Фаркаша, - постой на террасе, полюбуйся окрестностями. Пожалуйста.

Йожеф демонстративно посмотрел на Иржи.

– Ты ведь не хочешь меня убить, детка? Нет? Спасибо!
– Художник облегченно вздохнул.
– Ну, тогда иди, Йожеф, полюбуйся...

Они снова сели за столик.

– Итак?
– Измирский побренчал в пустой чашечке ложкой.

Линда, не торопясь, вытянула из-за пазухи золотой медальон с гравировкой и поднесла к лицу Иржи. Он, наклоняясь, внимательно посмотрел ей в глаза. В них невесомо клубилась темная магия. Медленно переведя взгляд на медальон, он прочитал:

" Sanctae Inquisition. III класс. Отделение "Замкнутый мир" - Х"

– И что еще Святой Инквизиции от меня надо? Самому себя распять или сжечь?

– Иржи.
– Она нежно положила руку с ухоженными ноготками ему на запястье.
– Извини меня, но то, что я тебе скажу, ты должен знать. Магам твоего уровня на этой земле нет места. Теперь этот мир - не твой. Тебе придется уйти.

– Куда, Линда? То, что со мной произошло, еще толком не улеглось в моей голове, а вы меня уже выпихиваете в никуда.