Хулиган
Шрифт:
— Нет, не будет. — Ладно, может, и будет.
Элиасу было два года, и он повторял много всякой ерунды. Например, слово «дерьмо», которое я пробормотал двадцать минут назад.
Нелли отпустила его уши, улыбаясь мальчику сверху вниз.
— Может, нам еще раз раскрасить картинку в синий цвет?
— Да. — Элиас сжал в кулаке ручку, которую она ему протянула. Как только он начал что-то писать, его глаза сузились от сосредоточенности, а язык высунулся из уголка рта.
— Хорошая работа. — Нелли уделяла ему все свое внимание с того самого момента, как мы вошли в ее парадную дверь.
На
Тем временем, я был второстепенным персонажем. И это раздражало.
Что касается Нелли, ну… наша история была в лучшем случае сложной.
За эти годы мы научились избегать друг друга. Так или иначе, нам нужно было придумать, как это сделать в этом маленьком городке. У меня были свои планы на жизнь здесь, и отказываться от своих целей было не в моем стиле.
Звуки играющих детей эхом разносились по причудливым соседним улочкам. Мимо проехал микроавтобус с надписью «Дети» на заднем стекле. В понедельник по Первой улице должен был пройти парад в честь Дня памяти.
Это было так… по-деревенски. Не так, как в Нэшвилле или Денвере. И этот маленький городок в Монтане стал моим домом.
Или мог бы им стать.
До того, как у Керриган начались схватки, мы с Пирсом обсуждали мои планы переехать сюда. В лучшем случае, они были расплывчатыми. Купить участок земли. Построить дом. Найти что-то, чтобы заполнить время, которое я когда-то посвящал футболу.
Сегодня я был няней. Завтрашний день был загадкой.
Когда я в последний раз заглядывал в будущее и не видел футбольного мяча? Десять лет назад? Двадцать? Дольше? Я играл с первого класса. Кем был Кэл Старк без игр?
Сейчас было неподходящее время для этих вопросов, поэтому я отбросил их. В данный момент нужно было сосредоточиться на других вещах, например, почему мы ничего не слышали от Пирса. С Керриган все в порядке? Как ребенок?
Я мерил шагами кухню Нелли, размеренно ступая по паркету из дорогих пород дерева. Я ходил тут так долго, что запомнил пространство — от шкафчиков со стеклянными дверцами до деревянного островка и задней панели бирюзового цвета.
Это было очаровательно и по-домашнему уютно.
— Это самая маленькая кухня, которую я когда-либо видел.
— Тогда уходи. — Негодовала Нелли. — Ты мне здесь не нужен.
История моей чертовой жизни. Пока я не был на футбольном поле, я был никому не нужен. Особенно там, где дело касалось Нелли.
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
— Кэл, — рявкнула Нелли.
— Что?
— Прекрати. Щёлкать.
Я бросил на нее сердитый взгляд, но щёлкать перестал.
Щёлканье было привычкой, которую я выработал много лет назад. Насколько я помню, впервые я начал делать это на футбольном матче в старших классах. На трибунах были скауты. Огни стадиона освещали меня, ожидая величия.
Я начал нервничать, а, по словам моего отца, у приличного квотербека не могут трястись руки. Поэтому
я трижды щёлкал пальцами перед каждой игрой, и каким-то образом это обостряло мое внимание. С тех пор так я делал всегда.— Сколько времени нужно, чтобы родить ребенка?
— Какое-то время, — пробормотала она. — Послушай… У нас здесь все в порядке. Ты можешь идти.
— Нет. — Я хрустнул шеей.
— Кэл! — Нелли вздрогнула от собственной громкости.
Элиас уронил ручку.
— Извини, приятель. — Она мягко улыбнулась ему и взяла красный фломастер. — Как насчет красного?
— Да. — Он взял его и продолжил рисовать город на своем листке бумаги.
Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, словно пыталась набраться терпения.
— Уходи. Отсюда. Кэл. Проклятья, хождение по комнате, хруст шеей. Я не хочу, чтобы Элиас видел, как я душу тебя сегодня. Просто уходи.
— Нет, спасибо, сладкая.
— Не называй меня сладкой.
Я уперся руками в стол.
— Серьезно, почему так долго?
— Прошло всего три часа. Это займет какое-то время.
— Сколько, например?
— Я не знаю. — Она всплеснула руками. — Схватки у Керриган могут продлиться несколько часов. И даже в этом случае они оставят ее с ребенком в больнице на ночь. Так что, может, ты успокоишься? Как только они устроятся, Пирс позвонит нам.
— Отлично, — пробормотал я, подходя к кухонному окну. Мои большой и средний пальцы соприкоснулись, готовые сорваться, но я остановил себя, когда Нелли прочистила горло.
— Может, нам стоит сделать перерыв в раскрашивании? — спросила она Элиаса. — Мы могли бы пойти поиграть на улице.
— Ура! — Он спрыгнул с табурета, споткнулся при приземлении, но быстро пришел в себя и выбежал из кухни.
Я поспешил за ним, когда он устремился в гостиную.
Нелли тоже бросилась его догонять, и когда мы оба проходили через арочный проем, ее рука коснулась моей.
Мои ноги мгновенно замерли, а по руке побежали искры. Прикасаться к Нелли было так же опасно, как ловить боевую гранату.
Она тоже почувствовала этот электрический разряд. Иногда она таяла. Иногда, как сегодня, это вызывало у нее рычание.
— Почему ты здесь?
— В твоем доме? Или в Каламити?
— И то и другое. — Она прошла по лабиринту коробок и добралась до двери как раз в тот момент, когда Элиас открыл ее. Затем она вывела его на улицу и оставила меня одного.
Почему я оказался здесь?
Потому что мне больше некуда было пойти.
Возможно, я мог бы отыграть в лиге еще несколько лет, но мой контракт с Теннесси истек. Я помог им выиграть два Суперкубка, но генеральный менеджер хотел кого-то помоложе. Кого-то подешевле.
Вместо того, чтобы продлить мой контракт с зарплатой в 39 миллионов долларов в год, второй по величине в лиге, они позволили мне уйти. В первом раунде драфта они выбрали отличного квотербека из Мичигана.
Я мог бы перейти в другую команду, но другая команда означала новых тренеров, новых игроков и новую чушь собачью. Больше прессы и больше политики за меньшую плату. Мой агент предупредил меня, что никто, скорее всего, не согласится на мой прежний контракт, учитывая мой возраст, даже если меня зовут Кэл Старк.