И вновь приходит любовь
Шрифт:
— Успокойся, Эйлианна.
Он откинул волосы с ее лица.
— Но мы… Мы не можем это делать, — прошептала она, тихонько вздохнув.
— Почему же? Раньше ведь ты не возражала.
Он провел ладонью по ее груди.
Эйли вздрогнула и снова вздохнула:
— Но поймите же, в ту ночь я думала, что это сон. А вы… Вы думали, что я ваша жена?
Рори промолчал. И на этот раз он не остановил ее, когда она, приподнявшись, встала с кровати. Конечно же, она была права.
Усевшись на край кровати, Рори шумно выдохнул. Ад и все дьяволы! Что с ним происходит?!
Он попытался встать, но, сделав слишком резкое движение, застонал от боли в боку.
— Я сделала вам больно?
Она взглянула на него с беспокойством.
— Нет-нет…
Он поморщился.
— Что ж, я, пожалуй, пойду.
Она коротко кивнула и отвернулась, собираясь уйти.
— Ты куда сейчас, Эйлианна?
Приблизившись к двери, ведущей в смежную комнату, она обернулась и, немного помолчав, ответила:
— Иду к себе. В свою комнату.
Рори поднялся на ноги и поправил плед на плече. В смущении откашлявшись, пробормотал:
— Все в порядке… Эйлианна. Видишь ли, я…
Он умолк — словно забыл, что хотел сказать.
Она молча кивнула ему, проскользнула в соседнюю комнату и тотчас закрыла за собой дверь.
Глава 5
Прислонившись лбом к шершавой дощатой двери, Эйли тихо проклинала мужчину, находившегося в соседней комнате. Его нежные поцелуи и жаркие ласки возбуждали ее до предела, так что даже страшно стало. А его вопросы… Ах, хорошо, что он дальше не стал ее расспрашивать.
Да-да, ей очень повезло, что не стал больше расспрашивать. Иначе она не устояла бы против его ласк и обольстительных поцелуев и выложила бы ему всю правду. А ей ни в коем случае нельзя это делать, она просто не имела права нарушить обещание, которое дала брату Рори. Ведь единственная вина Йена состояла в том, что он любил своего старшего брата. Ах, как же она им завидовала!..
И она ни за что не выдаст тайну. Она сама, собственными силами найдет волшебный флаг, и никто ничего не узнает. «Пока Маклауды в опасности, им нужна помощь волшебников», — внезапно напомнил внутренний голос. Эйли вздохнула при мысли о том, что Маклауды, возможно, пострадают из-за нее. Но что она могла с этим поделать? У нее не было выхода. Она должна была найти способ вернуться домой.
«А зачем тебе возвращаться? — спросил внутренний голос. — К чему возвращаться? К обвинениям, которые разрушат твою карьеру? И ведь все из-за того, что мужчина, якобы любивший тебя, совершил ошибку, стоившую жизни роженице. А всю вину он взвалил на тебя… Более того, он постоянно уверял, что любит тебя, — а сам в это время спал с другими». Что ж, пусть так, но она по крайней мере вернется туда, где ей место.
Атак ли это? Действительно, где ей, Эйлианне Грэм, место?
— О Господи, — пробормотала Эйли, — что же делать?
Может, не возвращаться?
— Простите, миледи, — раздался тихий голос.
Резко развернувшись, Эйли увидела Мари, застывшую в дверях комнаты с настороженным выражением на юном лице.
— А, приветствую… Я не слышала, как ты вошла.
Девушка
потупилась:— Простите, миледи. Я не хотела вам помешать.
Эйли отмахнулась от ее извинений. Она очень надеялась, что Мари только вошла и не слышала, как она разговаривала сама с собой.
Заставив себя улыбнуться, Эйли сказала:
— Ты мне не помешала, Мари. Заходи же, не стой в дверях.
Мари робко улыбнулась:
— Миледи… я должна позаботиться о вашей прическе, а то вы… Простите, но вы сейчас не очень-то хорошо выглядите. Даже немного похожи на пугало, если мне позволено будет так сказать.
Эйли пожала плечами и дотронулась до своих волос.
— Я вроде бы забыла причесаться после…
Она в смущении умолкла. Не могла же она сказать: «После того как лэрд трогал мои волосы».
С помощью своей юной горничной Эйли переоделась в нежно-голубое платье. Затем Мари взяла гребень и принялась расчесывать волосы хозяйки.
— Ох, простите, миледи, — пробормотала она, когда гребень застрял в спутанных волосах Эйли.
Когда «путаница» в волосах была устранена, а волосы надлежащим образом расчесаны, Эйли со вздохом откинулась на спинку стула и, покосившись на девушку, спросила:
— Мари, тебе здесь нравится?
— Да, миледи. Быть вашей горничной — огромное счастье.
Эйли криво усмехнулась:
— Вот уж действительно…
— Но это правда, миледи. Вы очень добры ко мне.
— Спасибо, Мари, но я спрашиваю о другом. Не скучаешь ли ты по матери?
— Ну… Матушка занята другими детьми. Нас одиннадцать в семье, миледи.
Одиннадцать? Эйли невольно поежилась.
— А как насчет друзей?
— У меня нет друзей, миледи. Я была слишком занята, когда помогала матушке.
— Скажи, а здесь, в Данвегане, у тебя будет время завести друзей? Ты ведь хотела бы этого, правда?
Повернувшись на стуле, Эйли внимательно посмотрела на девушку.
Мари тихонько вздохнула.
— Да, миледи, хотелось бы…
Эйли похлопала ее по руке.
— Не беспокойся, Мари. Я намерена позаботиться о том, чтобы ты завела себе друзей.
И она действительно решила этим заняться. Что-то в этой девушке глубоко трогало ее. Возможно, Мари напоминала ей ее саму в ранней юности, в те годы, когда ей ужасно хотелось иметь кого-то рядом. Во всяком случае, Эйли твердо решила: прежде чем покинет Данвеган, непременно позаботится о безопасности и благополучии бедняжки Мари.
Тут девушка снова потупилась и проговорила:
— Знаете, миледи, миссис Макферсон и Фергус были ко мне очень добры… И лэрд — тоже.
— А ты встречалась с лордом Маклаудом?
— Да, миледи. Он самый красивый мужчина из всех, которых я только видела.
Мари тихонько вздохнула.
Эйли фыркнула и пробормотала:
— Да уж, могу себе представить…
Мари взглянула на нее с удивлением.
— А вы разве не считаете, что он очень красивый?
— Да, красивый, красивый, красивый, — проговорила Эйли в раздражении. — То есть привлекательный. Но знаешь, Мари, мужчину делает мужчиной не только привлекательная внешность.