Идеальная девушка

Я бы покраснела, если бы не жила в обществе, где слышала, а порой и видела, и не такое.

— Не слушай его. Я могу увидеть твои легкие, — скривился парень.

— О, не могу поверить, неужели ты смутился? Отважная контрабандистка так на тебя влияет, Кирилл?

— Просто заткнись. И не напоминай мне!

В ответ Марк зашелся в новом приступе хохота. Похоже, однажды у них произошла забавная история. Я спрашивать не стала.

— Вернемся к легким, — отсмеявшись, Марк взял меня за подбородок и развернул к себе. Собственнический жест человека, который уверен, что ему не будут возражать. Раздробить бы ему кости обеих рук в мелкую крошку! К счастью, его пальцы не задержались надолго на моей коже. Он опустил руку, опершись ею на кушетку.

— Что именно тебя интересует? — спросила я. Что-то витало в воздухе. Такое похожее на вред для Компании «Лаус Гренд Корпорейт», что волей-неволей возникал образ большого сладкого пирога, который по праздникам готовила Хлоя, и текли слюнки. Праздниками считались особо удачные предприятия, а потому в них отсутствовал порядок и очередность. Ждать порой приходилось безумно долго. А может, я просто слишком голодна. Вспомнить, ела ли хоть что-то до или во время вылета, не получалось.

— Да абсолютно все! Размер склада, количество легких, любая маркировка. Что еще там находилось. Жаль, что ты была такой маленькой, детские воспоминания со временем могут искажаться, а телепата нам не выделят для столь сомнительного дела. А я не думаю, что контрабандисты сунулись туда только из-за легких. Их всегда производят ограниченными партиями.

— С «Лаус Гренд Корпорейт» что-то не так? — почти нежно спросила я у Марка. — Через склад мы проходили несколько раз еще до налета контрабандистов. Я помню, как туда завозили груз. Мы в тот день несколько раз протирали и чистили склад до блеска. Не думаю, что у меня что-то с головой, я помню четко, как сейчас, туда завозили только легкие. Они висели гроздьями в прозрачных контейнерах. Если только за стеллажами не поставили потом что-то еще, там были сотни и сотни легких.

— И контрабандисты их забрали?

— Большую часть. После перестрелки все очень торопились.

— Что случилось с похищенной партией потом?

— Марк, ты, правда, думаешь, что девятилетней девочке было до этого какое-то дело? — засмеялась я.

— Я так надеялся на чудо, Славочка. Таинственная партия искусственных легких, которая не менее таинственно сгинула в просторах галактики. На службе скучно, мне хотелось поиграть в детектива.

— Навряд ли даже каждый из тех, кто в этом участвовал, знал, куда дели партию потом. Получили прибыль, а дальше не их дело.

— Во всем этом чувствуется, скажем, прямо сказка, — заговорил Кирилл. — Зачем кому-то такая громадная партия легких?

— Думаю, это из-за эпидемии. На Хорс-Эгренд, где я жила, вспыхнул альвиомедизус. Если из школьного курса вы не помните что это такое, я поясню — легкие каменеют. Если не определить симптомы сразу, то на второй стадии исход уже летальный. Или окаменевшее легкое треснет и возникнет внутреннее кровотечение, или альвиомедизус разрастется и раздавит внутренности и грудную клетку. Самые счастливые просто задыхались. Взрослые колонисты все привиты, а те, кто родился на планете — нет. Лекарство отсутствовало, потому что министерство здравоохранения давно постановило, что на Хорс-Эгренд нет этой дряни. Денег на замену легких почти ни у кого не было. Поэтому меня, как и многих детей, продали в рабство, операцию сделали за счет Компании, — не вдаваясь в дальнейшие подробности сухо закончила рассказ я.

Имперцы переглянулись.

— Детей прооперировали, поставили на ноги и отправили надраивать склад для новой партии легких? — хмурясь, уточнил Кирилл. — Но после такой операции нужно лежать хотя бы несколько дней. Или я чего-то не понимаю, или за это время все нуждающиеся в новых легких бы умерли.

— Нет. Это происходило примерно через полтора года после того, как я туда попала.

Снова переглядывание. На лице Марка проступило что-то хищное:

— А вот это дважды занятно. Предположим, в первый раз, искусственные легкие успели изготовить на планете или доставить откуда-то партию. Но зачем спустя полтора года понадобилась такая большая партия? При нынешнем уровне технологий, твои искусственные легкие можно хоть внукам после смерти завещать! Эпидемия что, повторилась?

— Не знаю, — растерялась я. — Никогда об этом не задумывалась.

А ведь действительно, странно. С искусственными легкими для девятилетней меня крепко связаны определенные воспоминания — кашляющие кровью соседские ребятишки, отчаянные крики взрослых, решающих их судьбу, потеря свободы. Ничего другого, кроме новой эпидемии и не могло прийти мне тогда на ум. Но разве после первой на планету не завезли бы вакцину? Так что тогда случилось на самом деле? Зачем нужна та партия, из-за которой капитан Йен Де Лачжон чуть не распрощался с жизнью?

— Пороюсь, пожалуй, и я в архивах, — Марк поднялся с кушетки и потянулся. — С девочки, запертой в обучающем комплексе Компании, спрос не велик. Эпидемия могла начаться хоть за воротами, а она бы не узнала.

Поднялся и его друг, собираясь уходить.

— Вы ведь не спросили даже моей фамилии, — окликнула их я, обескураженная окончанием допроса. Не так я себе это представляла. Ау, я контрабандист вообще-то! Почему все свернуло на события пятилетней давности?

— Компании их всегда меняют, ты что, не знала? Не беспокойся, биометрию с тебя давно сняли, так что нам есть, что прогонять по базе, — усмехнулся Марк. И добавил, как нечто само собой разумеющееся:

— Отдыхай и набирайся сил.

Дверь за имперцами закрылась, и я осталась одна, удивленно таращась им вслед.

Нужно обдумать все, разобраться в этой странной, ненормальной ситуации. Понять хотя бы, соврали они, что не отдадут меня в Компанию или нет. И есть ли тут чему радоваться. Но накатила непосильная усталость. Я свернулась калачиком на кушетке и незаметно для себя отключилась.

Глава 2. И дрогнул разум

Беспокойство все нарастало. Имперский крейсер летел сквозь космос неведомо куда, а в мою странную комнату, не похожую на камеру, никто не заходил, с тех пор как Кирилл и Заррон-младший ушли. Один раз из стены выдвинулся поднос с абсолютно безвкусной едой.

Просроченные консервы, которые всегда валялись где-то в недрах «Жеора» сейчас казались лакомством. А может, не казались? Возможно, у меня неправильный привкус или как там называется что-то подобное? Сев обратно на кушетку, я обхватила колени руками и, закрыв глаза, прислушалась к крейсеру.

Говорят, в любом корабле, даже в таком корыте как «Жеор», амортизаторы не дают почувствовать движения в космосе. Но я не могла избавиться от уверенности, что мы куда-то мчимся. В одной из моих любимых баек сказали бы, что я чувствую корабль и мне суждено стать одним из лучших пилотов. В жизни же… это было одним из симптомов космической болезни, началом психического расстройства.

Конечно, крейсер на самом деле куда-то направлялся, но ощущение скорости гнездилось в моей голове, а не существовало на самом деле. Понятно, что арест, потеря «Жеора» и прочее — послужили причиной сбоя нервной системы. Нужно что-то делать. Сжав руки еще крепче, я пыталась вспомнить, что мне известно о космических болезнях и их лечении. Кроме того, что заканчивают эти бедолаги без своевременной помощи дрожащими и воющими комками где-нибудь в углу ничего не вспоминалось.

Будут ли меня лечить, если поместят на долгое время в космическую тюрьму? Или в камеру на крейсере…