Идеальность

— Где-то валялся. У меня всего полно, помнишь?

Она вспомнила, а потом зашла в квартиру. Прошлое настигло вновь с быстротой и мощностью несущегося под откос неуправляемого поезда. Возможно, не самая гладкая метафора, но зато самая точная.

Вадик зажёг свет в коридоре, засуетился, раздеваясь. Помог снять Лере куртку, швырнул её, вместе со своей курткой, в корзину для белья в ванной комнате. Убежал на кухню, на ходу стягивая через голову свитер. Лера же стояла, прислонившись спиной к двери, и впитывала в себя всё, что успела когда-то забыть. Воспоминания имеют свойство спать до поры до времени, а потом внезапно просыпаются и заполняют собой пространство в голове от уха до уха — яркие, светлые, свежие, будто вымытые фрукты. Если пару дней назад она ещё сопротивлялась их пробуждению, то теперь решила — хватит. Пусть заполняют.

Она же жила здесь три месяца, в тесной, но уютной однушке, забитой книгами, музыкальными инструментами, техникой, всеми этими сломанными ноутбуками, разобранными системными блоками, роутерами и маршрутизаторами, камерами, телефонами. Жила с Настей, а потом сбежала, сломав бывшему влюбленному нос. А потом забыла о нём так же быстро, как забыла обо всех своих связях. А потом… никогда не думала, что вернётся сюда снова. О, сколько этих «потом» можно насчитать в цепочке воспоминаний!

— Кофе будешь? — спросил, высунувшись из-за двери кухни Вадик. — Я считаю, сначала кофе, потом всё остальное. Без кофе мозги не работают, и не пытайся меня переубедить.

Они оба промокли насквозь. Лера дрожала от холода. Вода затекла за шиворот, ледяные капли скопились между лопаток и добрались до поясницы. Раздеться бы догола и бегом под горячий душ.

Как же тут всё привычно и знакомо.

Она разулась, прошла в комнату. Ничего в комнате не изменилось за несколько лет. Разве что техники стало меньше, а книжных полок — больше. Пузатый монитор и гудящий под столом системник исчезли, уступив место ноутбуку и огромному плоскому телевизору.

Кровать не заправлена — как и раньше, как и всегда. И одеяло тоже самое, с тем же самым старым тёмно-синим пододеяльником. Из-за неплотно задёрнутых штор пробивается свет фонаря. Как же он мешал нормально спать!

Лера положила на стол розовый ноутбук, конверты, тетради, всё то, что они прихватили из дома Бельгоцкой. Осмотрелась, подмечая мелкие изменения. Внутри головы как будто зародились две реальности: одна из прошлого, а вторая из настоящего. Они накладывались друг на дружку и рисовали совпадения и различия.

В большом встроенной шкафу она тут же увидела махровые полотенца. Взяла одно, а за ним вдруг обнаружила сложенный зелёный халат. Это был её халат, домашний. Забыла здесь, когда сбежала. А Вадик, стало быть, и не подумал выбросить.

— Осваиваешься?

Он стоял в дверях с двумя кружками кофе.

— Ты до сих пор хранишь? — Лера кивнула на халат. — Что ещё тут от меня осталось?

— Немного. Я просто… ну, ты должна понять. Сложно выбрасывать чужие вещи, если у них есть какая-то история. Особенно если эта история дорога лично мне.

— Романтик! — улыбнулась Лера. Она не могла понять, какие эмоции сейчас испытывает. Что-то сумбурное и по-девичьи трусливое.

А ещё накатила усталость, как физическая, так и психологическая. День выдался на редкость тяжёлым.

— Можно я сначала под душ, а потом кофе? — попросила она.

— Как пожелаешь. Могу приготовить что-нибудь перекусить.

— Было бы замечательно!

Она пошла в ванную комнату и почему-то представила, как моется под душем вместе с Вадиком. Они так часто делали раньше. Просто купались, ничего неприличного. Но иногда, когда у обоих было игривое настроение — в редкие моменты её нормального психологического состояния — могли позволить себе кое-что ещё. И Лера вдруг подумала, что можно позвать Вадика прямо сейчас. С определенной целью. Сбросить напряжение и усталость, отмыться от той мерзости, которая густо налипла в доме Бельгоцкой. Забыться хотя бы на полчаса. В конце концов, почему бы и нет?

Это ведь та самая квартира, где она провела несколько месяцев счастливой жизни.

Но и та самая квартира, где случилось страшное.

Два в одном. Радость и горе. Любовь и грусть. Зарождающаяся паника, эмоциональный срыв, излом, алкоголь и крутое пике в скользкие тоннели Ада, на самое дно, в котёл, где прожариваются никому не нужные души. Души-одиночки.

В ванной комнате на одной из пластмассовых полок стоял детский шампунь «без слёз». Это был шампунь Насти.

Прошлое впилось коготками в горло. Лера вспомнила, какие у Насти были мягкие тонкие волосики, так и не успевшие как следует отрасти. Сколько раз пользовались этим шампунем? Три? Четыре? Всего-то несколько капель на крохотную головку, осторожно растереть, чтобы не надавить на мягкий родничок, затем смыть тёплой водой. Вадик помогал, аккуратно держа Настю под спину и за шейку. Помогал, как настоящий отец. Таким он, в сущности, для Насти и был тот короткий период её жизни.

«Я пропускаю работу, — подумала Лера. — Пашка пропал. Ната хочет меня убить. Бельгоцкая лежит мёртвая в ванне со льдом. Настя, моя милая Настя, тоже мертва, и я до сих пор не помню, что случилось на следующий день после её похорон. Никто не расскажет, ответы только в моей голове. Так о каком сексе идёт речь?»

Но желание никуда не делось. Оно осталось на физическом уровне, где-то внизу живота. Затаилось. Лера знала об этом. Йога, бег, здоровое питание, крепкий сон и спокойствие сделали из Леры нормального человека, но сейчас жизнь снова стала разваливаться, а, значит, пришло время тех самых чёрных дыр, что втягивали в себя весь белый свет вокруг. Гештальт не закрыт и старая Лера с надеждой выглядывает из-за угла.

— У тебя всё хорошо? — спросил из-за двери Вадик. — Обычно, если человек идёт мыться, он включает воду.

Желание сломало последние барьеры, разметав в щепки всё то рациональное и трезвое, что было в голове у Леры. Она не хотела секса. Это было нечто большее. Мостик, как говорил Вадик. Мостик между ними. Пусть давно сгнивший и развалившийся, пусть не настоящий, пусть ведущий к чему-то неопределённому и страшному, но он был всё это время.

Лера открыла дверь, обнаженная, шагнула босыми ногами на холодный кафель, прижалась к Вадику, нашла его губы и поцеловала. Щетина оцарапала ей кожу, и это возбудило ещё больше. Его руки легли ей на пояс.

— Пошли мыться вместе, — пробормотала она, прерывая поцелуй. — Быстрее, ну, не включай голову, не нужно её сейчас включать!

Через полчаса она пожалела о том, что произошло. Пожалела — но не расстроилась. В конце концов, демоны в её душе немного успокоились и позволили трезво мыслить.

Секс с Вадиком оказался привычным, спокойным, давно проверенным. В нём не было страсти, как с Денисом, и не было пьяного буйства, как недавно с Толиком. Но, наверное, именно из-за этого Лера почувствовала не только физическое удовольствие, но и духовное. Будто закопалась в ворох осенних листьев в лесу и вдохнула влажный воздух, насыщенный грибами и ягодами, ароматом перегноя и еловых шишек. Оттуда не хотелось вылезать и не хотелось отпускать Вадика.

Но они всё равно затем помылись, глупо хихикая и пряча взгляды, и сделали вид, что ничего не было. Ну… почти ничего.

Лера закуталась в свой старый халат, забралась на диван с ногами, положила рядом ноутбук Вадика и сидела в интернете, открыв сразу несколько новостных сайтов. Вадик сидел рядом, лениво листал ленту новостей с телефона. После секса он всегда хотел спать — как и все мужики — и сейчас отчаянно боролся с тем, чтобы не зарыться лицом в подушки. Это было видно по его взгляду и движениям.