Игра навылет

Лидия слушала мужчин, пытаясь понять, о чём они спорят. Хлопала глазами, как ночная птица, попавшая нечаянно в полосу света. Вдруг встрепенулась вся и, воткнув резко в пол костыли, поставила себя на ноги. Сделав несколько шагов, обернулась и посмотрела пронзительно на заговорщиков.

– Я догадалась, зачем он пришёл. Вы ведь убить меня решили, да?

– Перестань молоть чепуху, – сказал сердито Солодов. – Я был должен человеку бабки, и он пришёл, чтобы их получить. Мог бы и кулаки в ход пустить, но он нормальный парень – и мы обо всём договорились. А ты тут вообще ни при чём.

– Очень даже при чём, – не согласился с ним Вадим. – Я в самом деле пришёл сюда по другому делу. Но, увидев вас, понял, что смогу помочь.

– Я вас умоляю. – Она упала перед ним на колени: – Пожалуйста, убейте меня. Это всё равно не жизнь. То, как я сейчас существую.

– Мы вас вылечим, – поднимая её с пола, пообещал парень. – Вы будете прыгать, как молодая коза, и ещё наставите своему мужу рога.

– Обязательно наставит, – поддержал его Солодов. – Жутко сексапильная натура. Меня только то и выручало, что она сидит всё время одна дома.

– Господи, что вы со мной делаете?! – обливаясь слезами, повторяла она. – Зачем вы заставляете меня поверить в невозможное? Зачем?!

Глава седьмая Сапсан

Всю ночь, отмывая от пыли и сажи железную крышу, долдонил дождь. Замолкал ненадолго и снова брался за своё. В точности как боль, привязавшаяся к раненой ноге. Вроде бы ушла – нет, не делась никуда, опять тянет из тебя жилы.

Дождь перестал шуметь, когда начинало уже светать, и времени на сон практически не осталось.

Он соскочил с кровати и, надев на покалеченную ногу протез, забегал по дому. Искал резиновые сапоги, перекочевавшие почему-то из прихожей в чулан. Спустился в подполье и вытащил сумку с тротиловыми зарядами и лежавшие отдельно взрыватели.

– Ты опять на озеро собрался? – Жена тоже встала и, подойдя к окну, отдёрнула занавеску. В комнате не стало светлей, солнце так и не смогло пробиться через серую муть. – Что ты там увидишь? В таком тумане?!

– Слышишь, грохнуло? – Он запутался в штанинах, влезая в комбинезон, и она ему помогла. – Мужики уже глушат вовсю, а я ещё даже не собрался.

– Я думала, что мы сходим с тобой на огород. – Она знала, что отговорить мужа всё равно не удастся, но хотела, чтобы его мучили угрызения совести. – Ты считаешь, что я должна делать всё одна?

– Нет, Маруся, не должна, – отвечал он, натягивая сапоги. – Но грядки копать я сегодня не буду. Пусть земля сначала просохнет. А я лучше рыбки пока раздобуду.

– Поосторожнее там, с взрывчаткой-то, – попросила его она. – Смотри себя не подорви.

– Ты кому это говоришь?! Старому минёру?! – навьючивая на себя рюкзак, сердился он. – Знаешь, сколько я переправ только одних на Кавказе подорвал?!

Вывел из сарая мопед и, потихоньку разогревая мотор, покатил под горку. Въехал в лес и, свернув с шоссе на неприметную тропинку, через десять минут был у ограждения.

Его удивило, что так быстро нашли и залатали дырку, проделанную им в прошлый раз, – всего-то и прошла неделя. Шустрые ребята, эти железнодорожники, – ничего не скажешь.

Он нырнул под поваленное дерево и, раскидав сучья, достал из тайника газовый баллон и резак.

Погулял немного по лесу, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Падая с веток на листья, лежавшие под ногами, звенели дождевые капли. Гудели раздражённо, переговариваясь друг с другом, машины, скопившиеся у переезда. Грохнуло несколько раз на озере.

Нарастал шум поезда, и, пробив дыру в тумане, из-за бугра выскочил экспресс. Он был похож на самолёт, разогнавшийся на взлётной полосе. Ещё мгновенье – и, оторвавшись от земли, начнёт набирать высоту.

Просвистел мимо – и скрылся за холмами.

Он подтащил баллон к ограде и, открыв вентиль, поджёг газ. Укоротил факел и, орудуя горелкой, быстро вырезал большой прямоугольник.

Сварил раму из стальных полосок, заготовленных ещё в прошлый раз, и закрепил на ней сетку. Приварил петли и, повесив раму на столбе, закрыл проём. Получилась настоящая калитка.

Закончив работу, засунул баллон снова под поваленную берёзу. Поразмыслив немного, оставил в тайнике и часть зарядов. Вряд ли ему сегодня понадобится вся взрывчатка – в озере уже и рыбы столько нет, – и глупо таскать взад-вперёд на себе такую тяжесть.

Потратил ещё время на то, чтобы соорудить переправу.

Рядом с забором была прокопана глубокая канава, и сейчас она доверху была заполнена водой. Он взял три тонких сосновых ствола, спиленных дорожниками, и, обрубив сучья, перебросил жерди с берега на берег.

Мостик прогибался, но держал – и его самого, и мопед.

Протащив мопед через дыру, закрыл калитку и повесил на неё замок. Никто, кроме него, не должен был пользоваться проходом. Это была только его привилегия – и ничья больше.

Завёл мотор и погнал по бетонной дороге, проложенной рядом с насыпью. Поднялся на горку и, доехав до моста, спустился по пологому склону к реке, над которой, словно горячий пар, висел туман.

Ограда доходила до воды, но в этом месте было довольно мелко.

Вошёл в реку и, обогнув забор, оказался на песчаной полосе, тянувшейся до самого устья. Летом тут всегда болтался народ, но сейчас не было ни души, и никто не мог его увидеть.

Можно было бы кинуть в воду парочку хлопушек прямо здесь. Знакомые рыбаки уверяли, что в ямах под мостом стоит крупная рыба. Но тогда нужно ставить сетку. Очень уж быстрое тут течение, и река ещё поворачивает резко. Оглушённую взрывом рыбу отнесёт к левому берегу, к камышам, – там её уже не достанешь.

Он слушал, как гремят на озере взрывы, и морщился – ему эта канонада действовала на нервы. Наверняка это не местные. Чужаки, и, скорее всего, вояки – очень уж много треску.

Последний взрыв прозвучал совсем близко. Чужаки начинали глушить в протоках, около полигона, и постепенно продвигались к реке. К тому месту, где вода, переливаясь через дамбу, падает с высоты на камни.

И обалдевшая рыба, подойдя к краю запруды, тоже сигает с обрыва вниз. Остаётся только подставить под неё сачок.