Игры наследников

Должно быть, все уже поняли: оспаривать завещание нет никакого смысла. Пускай я для семьи и враг, но сейчас все деньги именно у меня в кармане.

Уж не поэтому ли Зара велела Тее переселиться в поместье? Чтобы быть ко мне ближе? Не по этой же причине меня оставили в фонде наедине с Грэйсоном?

– За тебя, Наследница, – прошептал Джеймсон, сидевший по левую руку от меня. Я посмотрела на него. Мы не виделись с прошлой ночи. Я была почти уверена в том, что школу он сегодня прогулял. В голову закралась мысль, что он, наверное, весь день бродил по лесу, выискивая новую подсказку. Без меня.

– За Эмили, – неожиданно добавила Тея, не опуская бокала, и задержала взгляд на Джеймсоне. – Покойся с миром.

Джеймсон со стуком опустил бокал на стол. Резко отодвинул стул от стола. А Грэйсон, сидевший чуть поодаль от него, вцепился в ножку своего фужера так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Теадора! – прошипел Константин.

Тея состроила самое что ни на есть невинное выражение лица и отпила из своего бокала.

– Что?

* * *

Больше всего на свете мне хотелось вскочить со своего места и устремиться за Джеймсоном, но я выждала несколько минут, а потом, извинившись, вышла из комнаты. Впрочем, сидевшие за столом наверняка все равно догадались, куда я на самом деле иду.

В холле я опустила ладонь на панели, которыми была обита стена, и нажала те из них, которые открывали доступ к потайной двери в гардероб. Если уж идти в Блэквуд, сперва надо накинуть пальто. Я нисколько не сомневалась, что Джеймсон направился именно туда.

Не успела я снять с перекладины вешалку, как сзади раздался голос:

– Не стану расспрашивать, что задумал Джеймсон. Да и что у вас на уме – тоже.

Я обернулась к нему.

– Не станете ни о чем расспрашивать, потому что сами уже все знаете, – сказала я, скользнув взглядом по линии его скул, по лукавым серебристым глазам.

– Прошлой ночью я был там же, где и вы. У моста, – поведал Грэйсон. В его голосе слышалась… нет, не грубость – скорее жесткость. – А утром поехал почитать Красное Завещание.

– У меня еще сохранился фильтр, – сказала я, стараясь особо не вдумываться в новость о том, что он видел нас с его братом наедине, на мосту – и рассказал об этом без особого восторга.

Грэйсон пожал плечами под плотной тканью костюма:

– Красный ацетат несложно достать.

Если он прочел Красное Завещание, значит, уже знал о том, что подсказка содержится в их с братьями средних именах. Интересно, навело ли его это на мысли об их отцах. Причинили ли эти мысли ему боль, как это было с Джеймсоном.

– Так, значит, вы были у ручья ночью, – проговорила я, повторяя услышанную новость. Многое ли он видел? Многое ли понял?

И что подумал, когда стал свидетелем того, как мы с Джеймсоном касаемся друг друга?

– Уэстбрук. Давенпорт. Винчестер. Блэквуд, – перечислил Грэйсон и шагнул ко мне. – Это все – фамилии, но еще и географические названия. Когда вы с братом ушли с моста, я нашел на нем подсказку.

Значит, он внимательно за нами следил. И обнаружил то же, что и мы.

– Грэйсон, чего вы хотите?

– Если вы и впрямь девушка неглупая, держитесь подальше от Джеймсона, – тихо предостерег он. – От всей этой игры, – добавил он и опустил взгляд. – От меня. – По его лицу пробежала тень какого-то чувства, но я не успела его распознать – Грэйсон тут же натянул привычную маску. – Тея права, – бросил он, отвернувшись от меня и зашагав прочь. – Наша семья уничтожает все, к чему прикасается.

Глава 52

Я примерно помнила карту и дорогу до Блэквуда. Джеймсона я встретила на самой окраине: он стоял неподвижно, как статуя, точно не в силах пошевелиться. Неожиданно он стряхнул с себя оцепенение и яростно ударил кулаком по стволу ближайшего дерева, обломав кору.

Тея упомянула об Эмили. Одного имени хватило, чтобы привести его в такое состояние.

– Джеймсон! – позвала я. Нас разделяло всего несколько шагов. Он резко обернулся ко мне, и я замерла. В голове пронеслась мысль о том, что мне вообще не стоило сюда идти, что я вовсе не вправе вот так стоять и смотреть, как одного из братьев Хоторн разрывает на части от тоски и боли.

Я не придумала ничего лучше, чем попытаться обратить увиденное в шутку.

– Пока обошлось без сломанных пальцев, а? – беззаботно спросила я. Игра под названием «Сделай вид, что тебе все равно».

Джеймсон охотно мне подыграл. Поднял руки, тихо застонав, когда пришлось разогнуть пальцы.

– Пока все на месте.

Я отвела от него взгляд и осмотрелась. Лес вокруг был до того густым, что если бы деревья не сбросили листву, то никакой свет сюда вообще бы ни за что не пробился.

– А что мы ищем? – спросила я. Хотя, возможно, он вовсе и не считал меня своей напарницей в поисках. Может, никакого «мы» не было и в помине. И все-таки он ответил:

– Принимаются любые версии, Наследница.

Вокруг нас не было ничего, кроме голых кривых ветвей, тянущихся к небу, будто руки скелетов.

– Ты сегодня прогулял школу ради какого-то дела, – заметила я. – Значит, у тебя наверняка есть догадки.

Джеймсон улыбнулся так, точно на его руках вовсе не набухали кровавые капли.

– Четыре средних имени. Четыре географических точки. Четыре подсказки – вероятнее всего, вырезанные в дереве. Если на мосту изображена бесконечность, то искать стоит символы; а если восьмерка – то цифры.

Интересно, вдруг подумалось мне, а каким именно способом он успел «проветрить голову» между нашей ночной вылазкой и сегодняшним походом в лес. Лазал по скалодрому? Покорял трек? Прыгал?

Бродил потайными коридорами вдали от чужих глаз?

– Наследница, а ты знаешь, сколько примерно деревьев умещается на четырех акрах? – беспечно вопросил он. – Двести, если лес здоров.

– А в Блэквуде деревьев сколько? – спросила я, начав движение ему навстречу.

– По меньшей мере вдвое больше.

Чувство было такое, будто мы вновь оказались в библиотеке. Будто я опять держу в руках огромную связку ключей. Должен быть какой-то секрет, который поможет решить задачку скорее, фокус, до которого мы пока не додумались.

– Держи. – Джеймсон поднял что-то с земли, а потом вложил мне в руки моток светящейся клейкой ленты, скользнув кончиками пальцев по моим. – Я помечаю ею деревья, которые уже осмотрел.

Я постаралась сосредоточиться на его словах, а не на прикосновении. Почти получилось.