Игры наследников

Впрочем, на том дереве в лесу мы не нашли ни того ни другого. Когда мы с Джеймсоном остались один на один в ванной, он между поцелуями дал мне понять, что, по его мнению, имя Тоби – это новая подсказка, но я этой уверенности не разделяла. Буквы на стволе явно вырезала не та же рука, что символ на мосту. Надпись была неровная, детская. Может, Тоби сам ее оставил, еще маленьким мальчиком? Может, истинная подсказка по-прежнему ждет нас в лесу?

Но мне нельзя туда возвращаться. Во всяком случае, пока мы не опознали стрелка. Осмотреть комнату и вынести вердикт о том, что в ней безопасно, Орен может. Но проверить целый лес – нет, это ему не под силу.

Отгоняя воспоминания о гулких выстрелах и обо всем, что случилось после, я открыла один из шкафчиков.

– А у вас нет догадок, где бы ваш бывший начальник мог спрятать тайное послание? – спросила я Орена, сосредоточившись. – На каком из ружей? И в какой из частей?

– Мистер Хоторн редко откровенничал со мной, – сказал Орен. – Я не всегда понимал, что у него на уме, но уважал его, и это уважение было взаимным. – Он достал ткань и расстелил ее на мраморной столешнице. Потом подошел к открытому мной шкафчику и достал одно из ружей.

– Они все не заряжены, – поспешил уточнить он. – Но с ними все равно надо быть очень осторожными. Всегда.

Он положил оружие на ткань и пробежался пальцами по стволу.

– Это его любимое. Стрелком он был отменным, что ни говори.

Чувствовалось, что за этими словами стоит какая-то история – которой мне, возможно, услышать вовсе не суждено.

Орен отступил, и я сочла это знаком, что можно приблизиться к столу. Все во мне молило отойти от оружия подальше. Воспоминания о пулях, летевших в меня, были еще слишком свежи. Раны все еще болели, но я заставила себя внимательно осмотреть ружье, найти на нем хоть какую-то подсказку.

Наконец я посмотрела на своего телохранителя.

– А как заряжать ружье?

* * *

На четвертом ружье я нашла то, что искала. Для того чтобы зарядить «винчестер», надо было передернуть затвор. С нижней-то стороны этого самого затвора на четвертом ружье я разглядела четыре буквы: О. Д. И. Н. Они были выгравированы на металле так витиевато, что напоминали инициалы, но я сложила из них число и мысленно поставила его рядышком с символом, обнаруженным нами на мосту.

Не бесконечность, подумала я. А восьмерка. А теперь еще и один.

Восемь. Один.

Глава 58

Орен проводил меня до моей комнаты. Я подумала было постучаться к Либби, но было уже поздно – пожалуй, даже слишком, – да и что бы я ей сказала? «Привет, меня чуть не убили, сладких снов»?

Орен осмотрел мою спальню и занял позицию у двери, расставив ноги на ширину плеч и вытянув руки вдоль тела. Ему тоже не помешал бы отдых, но когда дверь между нами захлопнулась, стало понятно, что он твердо намерен его отложить.

Я вытащила телефон из кармана и уставилась на него. Никаких сообщений от Макс. Она была совой, к тому же мы находились в разных штатах, и разница во времени составляла два часа. Так что она вряд ли спала. Я снова разослала во все ее аккаунты в соцсетях то же сообщение, которое написала ей раньше.

Ответь, пожалуйста, с отчаянием думала я. Прошу тебя, Макс.

– Ничего, – констатировала я вслух, хотя вовсе не собиралась этого делать. Стараясь заглушить гнетущее одиночество, я пошла в ванную, положила телефон на полку и сбросила одежду. Посмотрела на себя в зеркало. Если не считать ссадины на лице и повязки, под которой спрятались швы, я была цела и невредима. Я сорвала повязку. Рана под ней была красной и воспаленной, покрытой аккуратной сеточкой швов. Я уставилась на нее.

Кто-то – и почти наверняка этот кто-то имеет отношение к Дому Хоторнов – хочет моей смерти. Я чудом выжила. Я стала одно за другим представлять себе лица братьев. Джеймсон был со мной, когда началась стрельба. Нэш с самого начала заявил, что деньги ему не нужны. Ксандр вел себя со мной дружелюбнее некуда. Но Грэйсон…

Если вы и впрямь девушка неглупая, держитесь подальше от Джеймсона. От всей этой игры. От меня. Он же меня предупреждал. Он рассказывал, что его семья уничтожает все, к чему только прикоснется. А когда я спросила Ребекку о смерти ее сестры, она упомянула вовсе не Джеймсона.

Грэйсон сказал, сердце не выдержало.

Я включила воду погорячее и встала под душ, так, чтобы не намочить рану. Она сильно саднила, но мне было все равно: лишь бы смыть с себя эту страшную ночь. Все, что случилось в Блэквуде. Что произошло между мной и Джеймсоном. Все.

У меня полились слезы. Впрочем, что тут такого: выплакаться в душе.

Спустя пару минут я взяла себя в руки, выключила воду и услышала, как звонит телефон. Я кинулась к нему, вся мокрая, разбрызгивая вокруг капли воды.

– Алло?

– Если ты наврала мне про покушение и поцелуи, пеняй на себя.

Я расслабленно выдохнула.

– Макс!

Кажется, она поняла по моему тону, что я говорю правду.

– Шмот подери, что стряслось, Эйвери? Что у вас там за бесконечный гвоздец?

Я все ей рассказала – все до малейшей детали, все, о чем так хотелось забыть.

– Надо съезжать оттуда, – серьезнейшим тоном заявила Макс.

– Что? – переспросила я. Меня била дрожь, хотя я уже укуталась в полотенце.

– Тебя убить пытались, – с подчеркнутой сдержанностью проговорила Макс. – Значит, надо бежать из этой Смертляндии. Срочно.

– Не могу, – возразила я. – Если я не проживу тут год, то все потеряю!

– Иными словами, твоя жизнь станет точно такой же, как неделю назад. Неужели это так уж плохо?

– Разумеется! – возмутилась я. – Макс, не забывай, мне приходилось жить в машине, и у меня не было ни малейшей уверенности в завтрашнем дне!

– Ключевое слово: жить.

Я плотнее укуталась в полотенце.

– Хочешь сказать, ты на моем месте отказалась бы от миллиардов?

– Нет, ну можно еще, конечно, надрать напоследок этим Хоторнам все, что только можно, но я боялась, как бы ты не приняла это за эвфемизм.

– Макс!

– А что, это я, по-твоему, обжималась с Джеймсоном Хоторном?

Я хотела было объяснить ей, как же так вышло, но с губ сорвалось только:

– А где ты была?

– Прошу прощения?

– Я тебе позвонила сразу же, как все случилось, еще до того, как ко мне пришел Джеймсон. Ты была мне очень нужна, Макс.