Игры разума

– Думаю, у тебя очень развитое воображение. Они жалуются моему отцу, и потом отец подозревает, что я плохо справляюсь с обязанностями куратора.
– Его голос становится напряженным. Споры родителей и детей. Я бы хотела иметь такие споры. Хотя, я предполагаю, что у меня проблемы с его отцом.
– И если я не твой куратор, больше я не могу ничем тебе помочь.

Я сажусь и убираю ноги от него. Я смотрю ему прямо в глаза. Я не оглядываюсь и не позволяю ему отвернуться.

– В меня стреляли, и я убила человека. Ты вообще представляешь себе… - Мой голос успокаивается. Это нетрудно.
– Ты представляешь, что я сейчас чувствую? Что это значит для меня? Как ты мне поможешь?

– Я хочу. Я пытаюсь. Просто посмотри, - говорит он, погладив лицо теплой рукой.
– Почему ты не можешь позволить им увидеть это? Это вполне нормальная реакция. Это реакция, которую они могут почувствовать, не втягивая нас в неприятности. Это реакция, благодаря которой ты поверишь в эту систему.

Я убираю руки и встаю.

– Я ненавижу вовлекать тебя в неприятности.
– Я кладу руки на бедра.
– Мне нужно снотворное.

Звонит его телефон и когда он смотрит на экран, его выражение лица меняется, ему становится плохо, и он отходит назад. Наверное, его дорогой папаша. Он берет трубку.

Нет, нет, нет. Это может занять всю ночь. Как я могу заснуть? Я беру телефон и набираю Энни, выходя в коридор, подальше от Джеймса. Энни отвечает. Мне нужно поговорить с ней, мне нужны объяснения.

Но она сейчас не может, чтобы не раскрывать, что я не убила Адама. Они всегда слушают.

– Фиа? Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

– Ох, превосходно! Никогда не было лучше. Я хотела поговорить о том, что ты говорила в последний раз.

Долгая пауза, она пытается почувствовать, может ли она открыто говорить об этом.

– Ты имеешь в виду мое видение?

– Да, твое видение.

Другая долгая пауза.

– Я думаю, ты не должна идти на танцы, это все. Это можно сделать позже, я обещаю. Пожалуйста, доверься мне. Когда я смогу объяснить, все прояснится.

Я стискиваю зубы, добавляя боль в челюсти, в голове, руке и сердце.

– Конечно. Все разрешится. Позже. Вообще-то уже итак слишком поздно. Не думаю, что ты понимаешь, о чем просишь. Есть хоть какая-то зацепка в твоей просьбе?

– Пожалуйста, Фиа, прошу тебя. Я сожалею. Я не хотела, чтобы все так вышло. Не хотела, чтобы ты пострадала. Мы поговорим об этом. Я обещаю.

– Да нет, все нормально. Все используют меня, все делают, что хотят. Полагаю, наконец-то ты это поняла.
– Я помню, что мы говорим для тех, кто слушает.
– Но самое смешное – это то, что я бы и не подумала танцевать сегодня, если бы ты этого не увидела. Что за смысл? Хочешь накликать беду?

– Не смешно.

– Думаю, это забавно. Дай мне знать, если надо будет убить кого-то завтра, окей? Пока!
– Я кладу трубку, затем разбиваю телефон об стену. Она – не могу даже выразить словами. Не могу справиться с этим. Если она одна из тех, кто послал меня на эту миссию, она должна была убедить Кейна, что Адам должен умереть. Зачем? Почему она? Даже если бы она не заставила меня пойти на миссию, она все равно является главной причиной, по которой я была там.

Она должна помнить. Она не должна была забывать на что это было похоже до Клариссы. Но нет. Она использовала меня, так же как и Кейн, как любой другой. И я облажалась, снова, как всегда, и сейчас она в опасности, ведь она хотела, чтобы я убила его. Как она может быть разочарована тем, что впервые за столько лет я сделала правильный выбор?

Энни. Энни. Аннабель. Чертова Анна. Я топаю в свою комнату и вытаскиваю всю одежду из шкафа, разбрасывая во все стороны, пока не нахожу идеальное черное платье. На самом деле, оно больше похоже на кусок черной ткани, чем на платье. Я смеюсь.

Хотела бы, чтобы Эни увидела это.

Красные туфли на шпильке. Не знаю, почему должна надеть их, но они в любом случае подходят для сегодняшней ночи. Я не могу заколоть волосы одной рукой, они распадаются по спине. Убираю прядь волос назад. Темный макияж глаз подчеркнет имидж Камерон Андерхил. Я Камерон и мне 22. Сегодня ночью мне 22.

Единственный минус – это повязка на руке (соединяет мои другие шрамы), но с этим уже ничего не поделаешь. Ранение есть ранение. Нет места для ножа в этом платье. Я откидываюсь на спинку кресла и размышляю. Никто мне не нужен сегодня ночью.

Я иду в главный зал.

Джеймс стоит у окна, сейчас он такой красивый, сильный, американское личико мальчика увеличилось и скривилось.

– Мы должны быть осторожны. Это задание не для нее. Я рискую всем, что строил на протяжении двух лет. Почему бы не вернуть ее обратно в акции и торговли в виде шпионки? Она идеально для этого подходит. Это… - он останавливается, только на секунду, но я знаю, что его папаша почувствует его слабость.
– убийство испортит ее. В таком состоянии она не продержится и месяца.

Ох, полезной. Я не буду полезной. Не дай Бог. Если бы они только знали, что их питомец натворил. Пауза, где я только могу догадываться, что говорит старший Кейн. Я никогда не виделась с ним. Никто из девушек не встречался с ним. Я постукиваю, нервничаю. Я должна выбраться отсюда.

Я хватаю свой кошелек с тумбочки возле двери, срываю каблуки и держу в руках.

– Да, сэр. Я понимаю.
– Его отец не видит, как его челюсть стягивается, мускулы тела напрягаются, он с трудом контролирует себя. Он такой красивый, когда в ярости. Но Джеймс продолжает выполнять приказы. Хороший мальчик, Джеймс. Получи еще немного удовольствия. Садись, Джеймс. Наведи курсором мыши. Играй мертвого. Убивай. Какой хороший сын!

– Я ухожу, - говорю я ему, он оборачивается, видя мой воздушный поцелуй. Прежде чем захлопнуть за собой дверь, я бегу вниз по лестнице, пробегаю мимо изумленного швейцара, а потом из здания. Я не могу избавиться от них. Но я могу убежать.

И я могу танцевать.

Глава 10

Фиа

Два с половиной года назад

Энни хочет, чтобы я вернулась к ней в комнату.

Она не понимает. Я не могу. Не могу с ней жить, потому что не могу ей рассказать, и если я буду жить с ней, она узнает, она все поймет. Она итак волнуется за меня.

Она и понятия не имеет.

Я убийца.

Тот день на пляже. Я в ловушке. Я беру небольшой пакет. Он в моих руках. Я сосредотачиваюсь на сумке женщины, стараясь быть незамеченной. Это легко. Я точно знаю, что мне делать. Никто не замечает потерю вещи, в то время как девушка бежит за мячом с решительным взглядом.

Никто не говорит ей о взрыве, который убьет двух людей через 3 минуты.