Игры разума

– Ты третья, кто говорит мне это за сегодня!
– Он подмигивает, и берет меня за руку.
– Почему бы тебе не взять меня с собой в поход по секретной школе?

– Почему бы тебе не приобрести карту школы?

Он смеется.

– Ты мне нравишься. Как ты говорила тебя зовут?

– София.

– София. Ох, София, я сделал кое-что плохое.

Неправильно идти с ним, он тянет меня вниз по коридору мимо пустых классов. Я все равно иду с ним.

– Я уверена, я поступила еще хуже. – Я стучу пальцами.

– Мне бы хотелось, чтобы так и было. Но я должен пойти первым. Так надо.

– Он с осторожностью смотрит по сторонам, зжатем наклоняется и шепчет мне на ухо (неправильно, все неправильно, но это не останавливает мою дрожь по телу; он великолепен, я никогда не была так близко с таким как он) – брошен в школу интернат для особенных девочек-подростков.

Я отталкиваю его.

– И это все? Как трогательно!

– Это не так! Это очень плохо. Посмотри, со мной виски. Украденный виски».

Я зеваю, похлопывая рукой по рту.

– Украл у декана колледжа.

Я проверяю часы, я не часто ношу их.

– После того как он исключил меня.

Я смотрю ему в глаза.

– Я достала из пакета бомбу, которая убила двух человек.

Его лицо застывает. Я не должна была говорить об этом. Не надо было. Да плевать. Я смотрю на него.

Его лицо тает в улыбке.

– Хорошо, моя девочка, ты победила. Думаю, нужно за это выпить.
– Он пытается открыть ближайшую дверь, но она закрыта. Он делает шаг назад, и ногой открывает дверь.
– Утром будет плохо. Дамы вперед.
– Он показывает рукой на открытую дверь.

Ему все равно, что я убила двух людей.

Да что с ним такое?

Я прохожу в комнату. (Интересно, есть ли здесь заряженное оружие, и когда они собираются направить его на меня. Еще я присмотрела карандаши, которые я закину в ухо Мисс Робертсон перед тем, как она подумает об этом)

Джеймс расхаживает мимо меня и садится на пол у стены. Он гладит пол.

Я сажусь. Он протягивает мне бутылку, и я знаю, очень хорошо знаю, что не должна принимать алкоголь.

Я делаю глоток.

Я задыхаюсь и кашляю, он смеется. Я делаю второй глоток и все в норме.

– Ну что девочка. Готова узнать секрет?

– У меня тоже много секретов.

– Ну, ты не знаешь ни одного моего. Моя мама была экстрасенсом. Могла видеть будущее, настоящий экстрасенс, - он ждет.
– Ты не впечатлена?

– А что должна?

– Вообще нет. Это ужасно видеть, какой может быть поворот событий. Она всегда видела то, что должно случиться. Ты бы хотела, чтобы тебя спасли от беды до того, как она случится?

Я думаю о закрытых окнах. Думаю о Клариссе. Думаю о двух, двух – которых сейчас ноль. Стук.

– Да, хотела бы.

– Ничего не планируй. Даже не думай об этом. Никогда ничего не планируй заранее. Всегда поступай согласно инстинктам.

Я улыбаюсь, делаю другой длинный глоток, пока он не забирает бутылку.

– Я смогу.

– За мою маму, - говорит он, поднимая бутылку.
– И за твою.

Он передает мне бутылку.

– Моя мертва.

– Моя тоже!

Он не выглядит расстроенным. Обычно люди сожалеют о смерти родителей. Мне нравится, что он такой.

– Мои родители погибли в аварии. Моя сестра видела это перед тем, как это случилось.

– Моя мама застрелилась. Вчера.

Я смотрю на него в шоке и с ужасом. Потом я тяну бутылку назад и говорю: - Ну, мой дорогой мальчик, ты выиграл. За это надо выпить.

Он смеется, и я тоже, и я понимаю, что это в первый раз за шесть месяцев, когда я по-настоящему смеюсь. Думаю, я влюблена в него. А также я знаю, что влюблена в алкоголь и в то, как я себя чувствую, после того, как выпила.

– Я проник сюда, чтобы увидеть причину, по которой моя мама раскидала свои мозги. Я очень разочарован, что это лишь здание. Менее разочарован в компании.

– Я сравню эту школу с землей, если захочу.

– Тебе бы навредили плохие люди. Мой отец. Ты должна сжечь его. Ненавижу его.

– За твоего отца.
– Я делаю еще несколько глотков.

– Спалить моего отца дотла.

Утром, когда нас нашли лежащими вместе на полу, Джеймса унесли, но не перед тем, как он поаплодировал мне. Кларисса ничего не говорит, но Энни разгневана, когда я возвращаюсь в комнату.

Голова болит, раскалывается. Я вспоминаю смех. И его лицо. И то, что он знал, что я сделала, и продолжал сидеть ряжом со мной, смеяться, говорить, что у меня самые красивые глаза, но что я слишком маленькая, чтобы меня поцеловать, перед тем, как он сделал еще три глотка.

Не знаю почему Энни так громко говорит. О чем она вообще говорит? Я хочу, чтобы она заткнулась.

– Послушай меня, Фиа!
– Она хватает меня за плечи и заставляет посмотреть ей в лицо. Я показываю ей язык.
– Никогда больше не пей.

– Но это было весело, - скулю я.

– С тобой могло произойти что угодно!

Моя голова соглашается. Она права. Знаю, что права.

– Ладно.

– И держись подальше от Джеймса.

– Почему? Что это значит? Он же ушел. Я его больше не увижу. – Хотя, мне бы хотелось его увидеть. Может он и опасен, но он заставлял меня чувствовать себя бессмертной и хрупкой одновременно, и мне это нравилось.

– Я пообещала тебе, что ничего не скажу Клариссе. Ты пообещаешь мне не встречаться с Джеймсом. Он плохой. Он опасен, Фиа.

Не так опасен как я, Энни. В любом случае я пообещала ей.

Глава 11

Эни

Вечер понедельника

«МНЕ НУЖНО ПОГОВОРИТЬ С МИСТЕРОМ КЕЙНОМ. СЕЙЧАС». Я НЕРВНО ПЕРЕДВИГАЮ НОГАМИ в прихожей Дарена, которая пахнет горчицей. Я пыталась дозвониться к Фие, но безрезультатно, срабатывает голосовая почта. Она наделает глупостей; я прекрасно ее знаю, она собирается на танцы. В данный момент. Она не должна наложать, не надо снова. Мне только стало легче. Я знаю, что вскоре увижу то, что нужно нам, то, что освободит нас. Что-то, что поможет моей сестре, которую я разрушила.