Игры разума

Ей. Мне. Ей. Мне. У меня получилось.

– Пожалуйста, выбирай, София.
– Кларисса сидит передо мной, спокойная и сконцентрированная. Она всегда спокойная – иногда я хочу выколоть ей глаза. На столе между нами лежат 5 коробок, завернутых в простую оберточную бумагу. Два человека. Один взрыв. Два убийства в этой комнате.

Я не могу отступить сейчас, ни когда-либо. Я бы попалась. Они бы узнали. Они бы знали, что это я. Я не могу сказать никому, что это за школа на самом деле, потому что в противном случае мне пришлось бы сознаться в том, чем я занималась.

– Да кому какое дело? Это всего лишь коробки. Неужели имеет значение, какую из коробок я выберу?

– Мы должны проверить время. Можешь ли ты сделать правильный выбор, исходя из своих инстинктов, только тогда, когда понимаешь, что происходит, или ты делаешь выбор, даже не понимая, что выбрать?

– Если упадет дерево, и никого не будет рядом, кто-то вытащит меня из этого дерьма?
– бормочу я.

– Сейчас, пожалуйста.

Я смотрю на нее. Вот и собрались главные убийцы, Кларисса и я. Я указываю на коробку слева.

– Вот эта.

Она улыбается.

– Очень хорошо.

– Что в них?

– Неважно.

– Ну конечно же.
– Я отталкиваюсь на кресле, и смотрю в потолок.
– Все, я могу идти?

– Интересно, - говорит она, тщательно собирая коробки и укладывая их в большой, без окон комнате. Энни никогда не была здесь. Как и большинство девушек. Только я и Эйден имеем доступ сюда. – Мне трудно видеть тебя. Одним легче, чем другим, конечно же, но у вас есть способность реагировать на те или иные вещи, не зная своего будущего.

Интересно, если бы только она могла видеть, как ей выкалывают глаза. Энни любит ее. Энни думает, что она лучшее, что с нами когда-то случалось. Энни нуждается в ней. Они проводят тесты и диагностики, и каждые три месяца появляется надежда, что Энни вернут зрение.

В любом случае я не могу уйти, потому что я убийца, и они пошлют меня в тюрьму, и я не смогу заботиться о Энни.

– Знала ли ты, что мы понятия не имели о твоем существовании?
– Она подходит к двери и стучит три раза. Я постукиваю пальцами. Раз, два.
– Единственная, в ком мы были заинтересованы – Энни. Она оказалась не исключением. Но ты была настоящей находкой. Сначала мы думали, что ты читаешь мысли или чувствуешь эмоции, так как ты сразу отказалась идти в эту школу. Но ты оказалась еще полезней, чем мы думали.

– Прекрасно для меня.
– Я могла бы забрать стул. Могла бы запустить его ей в лицо. Я бы хотела. Видела ли она мое желание? Думаю, я не сделаю этого, хотя. Или она просто не может видеть этого. Я устала и хочу спать.

Спать, спать.

Стук в дверь. Не знаю, на что похожи их лица. Никогда не видела их. Неужели осознание того, как они выглядят, сделают мои кошмары лучше или хуже? Я знаю их имена. Я заранее просматривала историю в интернете.

Я убила сенатора. Делает ли это убийство предательством? Мне страшно. Здесь я в опасности, как и снаружи. Я не могу выбраться отсюда.

Открывается дверь, и заходят трое мужчин в серых свитерах. У всех в руках маленькая черная штучка, похожая на мобильные телефоны. Не знаю, что это, но все имеет свой скрытый смысл, и мое сердце колотится, внимание сужается, становится острее. Дело плохо. Я должна выбраться из этой комнаты. Я поднимаюсь и ставлю стол между нами, сжимая стул Клариссы. Тяжело. Слишком тяжело для меня, я бы хотела больше света, так бы я смогла схватить чью-то ногу.

Зачем мне чья-то нога?

– София, эти джентльмены собираются помочь тебе в одном деле. У них имеется оглушающее оружие. Твоя задача – выбраться из комнаты.

– Без каких либо ранений?
– я смотрю на нее в ужасе. Мы еще не занимались так долго. Я думала, что урок окончен.

– Нет. Твоя задача бороться с ними, выбраться из комнаты, не смотря на все ранения.
– Она приятно улыбается.
– Считай это упражнение по борьбе с болью.

Я должна была стукнуть ее этим стулом, перед тем как она все спланировала.

Не плачь, не плачь, Энни может услышать. Она не должна увидеть меня свернувшейся в клубок на диване, когда каждая частичка моего тела болит. Она не видит, как сильно я кусаю свое запястье. Я выбралась из комнаты. Ох, как же все болит.

– Итак, что нового?
– спрашивает она. Она нервничает. Наверно стоит. Она не пыталась прикоснуться ко мне сегодня.

– Да ничего.

– Тебя долго не было.

– Занята была. Школа.

– Ох, - длинная пауза, и я надеюсь, что она прекратит говорить на эту тему.
– Мне стало лучше. Это же хорошо, не так ли?

– В смысле лучше?

– В видениях. Кларисса подумала, что мне стоит сосредоточиться на тебе, и это поможет. Немного. Но затем я не видела того, что случится. Я увидела… не знаю, как объяснить. Какие-то кусочки, они означают намного больше. Картинки меняются постоянно. Увеличиваются, не так как это обычно происходит, я должна разобраться и понять, что значат все эти картинки. Эти видения больше похожи на пазлы. В последнем видении был парень со светлыми волосами и парень с темными волосами, как будто стояли напротив друг друга в большом зеркале. Видела тебя и Клариссу, красные тона, и комната наполнена столами и стульями, но все выглядело официально… я не знаю. Я испугалась, и до сих пор не понимаю, в чем дело. Но некоторые из них хорошие. Я начала их представлять. Иногда они счастливы.
– На ее лице появляется загадочная улыбка.

Я присаживаюсь (больно, все тело болит) и беру ее за руку. Она в недоумении; в последнее время я вообще не прикасалась к ней. Больше мне не нравятся мои руки. Я привыкла думать, что они красивы. Сейчас они как будто принадлежат другому человеку. Кому-то, кто убивает людей.

– Послушай меня. Не говори им. Не говори, что видишь. Не говори Клариссе. Даже не думай о своих видениях.

– Почему? Фиа, ты пугаешь меня. Почему ты не скажешь, что происходит?

– Пообещай мне, что ничего не скажешь им!

– Да не скажу! Обещаю! Что происходит?

Я отпускаю ее руку.

– Ничего. И перестань читать меня. Тебе это не понравится.
– Я выхожу из ее комнаты.

Вниз по коридору.

Вниз по лестнице.

Плевать, куда я иду.

В прихожей я сталкиваюсь с парнем. Он одет в пальто, и он высокий, черно-белый, он смотрит на картину на стене, у него теплые карие глаза. Я одновременно хочу и поцеловать его, и держаться от него подальше. Он кажется мне опасным; мое сердце бьется все быстрее, как будто меня что-то оглушает.

Все здесь опасное для меня, я чувствую это постоянно.

– Эй, - говорит он, ухмыляясь, его глаза следят за мной без стеснения.

– Привет.
– Больше нет никого здесь. Никаких подростков. Только мужчины. С оружием. (Больно, больно, все мое тело болит).

– Джеймс. Кейн. Джеймс Кейн.
– Он протягивает мне руку.

Я держу свои руки убийцы при себе.

– Кейн - это же фонд Кейна?

– Точно подметила!

– Я должна убить тебя прямо сейчас, - говорю я, но я слишком устала, чтобы сделать это.