Иллюзия
Шрифт:
Юго похлопал себя по горбу на спине:
– Полностью экипирован.
– О’кей. Сегодня утром разделимся, ты пойдешь на восток, за зону Г, как и в прошлый раз, отметишь все стволы, которые сочтешь больными, а также те, что мешают остальным или вот-вот рухнут. Окончательный отбор сделаем сегодня днем вместе. Ливень нам не помеха, ты хорошо экипирован, но, если сильно подует, иди домой, не хочу отвечать, если вдруг на тебя свалится какая-то ветка.
Юго кивнул.
– Мы так и будем ходить вокруг зданий?
– Что, уже надоело?
– Нет, просто хочу знать.
– Хорошо, если успеем закончить основную часть работы до наступления жары и гроз, до распутицы, – пояснил А. С., топая ногой по грунту. – Эта вырубка необходима по крайней мере раз в пять лет, а в остальное время надо просто поддерживать
Юго оставил под брезентом большую часть своего снаряжения и рюкзак с завтраком и, следуя указаниям наставника, отправился в более труднодоступное место между Маяком и поросшей густым кустарником скалой с выступающими валунами, которые приходилось огибать. Его удивил доносившийся с неба глухой и сильный рокот, которому вторил более мелодичный звук. Он взглянул на вершину Маяка. Это был ветряной карильон. Силы ветра еще не хватало, чтобы он загудел во всю мощь, но некоторые трубы уже лениво сталкивались. Наверное, чтобы зазвучать во весь голос, этому монстру нужна настоящая буря! На его изготовление ушло множество деревьев твердых пород, а отнюдь не хилые сосны!
Юго надеялся, что карильон зазвонит снова и на сей раз подольше, но не дождался.
Он приступил к своим обязанностям, проверяя стволы не только на опушке, граничащей с восточным лугом, но и углубляясь иногда на несколько метров в лес, чтобы предложить А. С. проредить чащу и дать ей дышать. И даже не заметил первых капель, хотя они были крупными и холодными. Кандидатов на знакомство с бензопилой он отмечал, рисуя смайлик оранжевой краской, флуоресцирующей в светотени дождливого утра. Если уж ты наносишь им татуировку в честь жертвоприношения, то, по крайней мере, сделай ее забавной. Когда Юго стало неуютно из-за дождя, он натянул дождевик и спрятался под деревьями, надеясь, что ливень быстро пройдет.
В темных окнах корпуса Г изредка вспыхивали блики, делая их похожими на глаза гигантского насекомого. Только не начинай. Даже не думай. Эти чертовы окна серые, как шифер, и это нормально. Раз уж он оказался здесь, то не смог сдержаться и подался вперед, чтобы взглянуть на склон ближе к востоку.
Башня возвышалась над вершиной горы. Ни огонька. Дома ли Страфа? А куда он мог деться? – одернул себя Юго. Конечно, он там, в тепле, и если еще не полная развалина, то даже, наверное, разжег себе уютный огонь в камине! Нет, труба не дымит. Обидно.
Новый робкий звон раздался с купола Маяка и почти сразу умолк. Мелодия не возобновлялась. Юго нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Сейчас или никогда. Он недалеко от усадьбы, вокруг ни души, и если он решится пойти до конца, то сможет постучаться под предлогом, что хочет спрятаться от дождя. Хоть взглянуть, что там делается.
Если он и дальше будет раздумывать, то найдет множество отговорок, чтобы не ходить, так что он решительно отправился в путь, петляя между елями на краю леса, огибая луг. Через пять минут он уже оказался перед крутым склоном и бросился на приступ, но быстро наткнулся на щиты с надписью: «Частная собственность – вход воспрещен». Они стояли повсюду, как ограждения, и игнорировать их было невозможно. Юго вздохнул. Но он не собирался сдаваться из-за какого-то там предупреждения и продолжил свой марш-бросок, пока перед ним не выросло новое препятствие, на сей раз более внушительное: холм, на котором стояла усадьба, опоясывало проволочное заграждение, сплетаясь с растительностью. Оно было невысоким, и Юго без труда перебрался через него, просто надавив на сетку и слегка опустив ее. Его одолевали сильные сомнения. Если он перелезет через заграждение, то уже не сможет прикинуться эдаким славным малым, который немного заблудился и ищет, где бы переждать ливень… Нет, я не могу отступить. Не могу отступить еще раз.
В порыве безрассудства, чтобы перебраться через сетку, он с силой надавил на нее рукой и поранил большой палец. Не заметил колючей проволоки. Она… Она натянута внутри. Поэтому ее трудно заметить. Но почему колючая проволока обращена в другую сторону?
Вместо того чтобы мешать проникнуть в усадьбу, она… не позволяет ее покинуть, подумал Юго. Он пососал кровоточащий палец. По части чудачеств ты, Страфа, – настоящий король.Все же Юго не собирался так легко сдаваться и двинулся дальше. Переплетенные ветви густого подлеска образовали живой навес, который мог защитить его от дождя, однако не пропускал света, так что на этом ковре из иголок и папоротников было совсем темно. Чтобы не споткнуться, Юго внимательно смотрел под ноги. Он выбился из сил и теперь карабкался вверх по крутому склону на четвереньках. Из земли то тут, то там торчали корявые узловатые корни.
Еще немного… совсем чуть-чуть… Он, наверное, уже добрался до середины подъема. Перед глазами качались нижние ветки, он напоролся на одну из них и громко выругался. Кровь не шла, но чуть выше виска саднило. Сам виноват! Он еще поднажал, и тогда появились первые лица. Спрятавшись среди деревьев, они молча наблюдали за его приближением.
Подняв голову и увидев их, Юго потерял дар речи и замер. Их было не меньше десятка. Они были чудовищно безобразны.
Все взгляды были устремлены на Юго. Из-под низко нависших бровей на него неотрывно смотрели глаза с дырами вместо зрачков.
Вытянутые лица, словно вырубленные топором морщины, – все они несли следы времени и кое-где были покрыты слоем мха.
Люди в плоти деревьев. По одному на ствол, идеально вырезанные во всю ширину, в основном в естественных пропорциях человеческого тела, правда несколько чересчур вытянутых – результат разногласий между корнями и кроной, они зияли в растрескавшейся коре, как огромная рана.
– Тот, кто вырезал эти лица, столь же талантлив, сколь и безумен, – вслух подумал Юго.
Звон капель заглушил его голос. Он чувствовал себя не очень уютно среди этих рельефных картин, обращенных прямо на него. Они были не страшными, но такими реалистичными, и их было так много, что ему стало не по себе.
Weirdos… [24] Это край чокнутых, так не бывает… Неужели это дело рук Страфа? А кого же еще? Нужна немалая сноровка, чтобы добиться такого результата. И много терпения.
24
Придурки (англ.).
Юго двинулся дальше, лавируя между этими деревянными лицами, опуская глаза по мере приближения к ним, не только чтобы следить, куда идет, но и потому, что не хотел, чтобы они отпечатались в его памяти. Они ему не нравились. Были и другие, выше по склону, – они выглядывали из-под завесы хвои или из-за скалы, и каждое дерево было неповторимо: на него внимательно смотрели лица сравнительно молодых женщин, мужчин и даже детей, хотя дети встречались реже. Сколько их всего в этом лесу? Юго не знал – несомненно, несколько десятков. Но больше всего его беспокоило то, как искусно был передан их взгляд, – казалось, куда бы он ни пошел, они не спускают с него глаз. До сих пор он видел такое только на картинах великих мастеров, и от этого у него пошел мороз по коже. Но он продолжал перешагивать через естественные преграды и взбираться по склонам – на приступ поместья Люциена Страфа.
Ветер шумел в верхушках деревьев, раскачивал деревья, и они поскрипывали. Юго подумал, не разговаривает ли с ним лес. Что он хочет сказать? Чтобы я немедленно убирался отсюда? Он покачал головой. На этот раз не может быть и речи, назад он не повернет. Ни жуткой темноты, ни голодного паука, готового наброситься. Нет, ты прав, только вырезанные в деревьях лица, готовые сожрать тебя, так звучит намного лучше. Непогода отполировала их – ясно, что это странное племя появилось здесь не вчера. Плющ обвивал носы или затыкал рты, грибы прилепились к щекам или заполонили глазницы. Вполне возможно, что Страфа сам вырезал их, когда обосновался в своем логове в восьмидесятых годах прошлого века.