Илья Репин

«Никогда еще горькая судьба вьючного людского скота не представала перед зрителем на холсте в такой страшной массе, в таком громадном пронзительном аккорде, – писал В. В. Стасов. – Эти одиннадцать человек, шагающих в одну ногу, натянувши лямки и натужившись грудью, что это за людская мозаика с разных концов России!.. Это могучие, бодрые, несокрушимые люди, которые создали богатырскую песню «Дубинушку»: «Эй, ухнем, эй, ухнем, айда, айда», – под грандиозные звуки которой, быть может, еще много поколений пройдет у нас, только уже без бечевы и лямки. Все это глубоко почувствовала вся Россия, и картина Репина сразу сделалась знаменита повсюду».

Стасов назвал «Бурлаков на Волге» первой картиной всей русской школы. «Она сделалась для нашего поколения такой же знаменитостью, какой для предыдущего был “Последний день Помпеи”», – утверждал он.

Но и критиков картины было множество. Консерваторы из академического лагеря называли ее «величайшей профанацией искусства», консервативные газеты возмущались «простонародностью» сюжета, его «лапотностью».

«Бурлаки на Волге» привлекли внимание Павла Михайловича Третьякова – российского предпринимателя и мецената, собирателя произведений русского изобразительного искусства. Именно благодаря этой картине они с Репиным и познакомились. Но «Бурлаки», к великому огорчению Ильи Ефимовича, попали не к Третьякову. Картина была куплена по предварительному условию великим князем Владимиром Александровичем: будучи вице-президентом Академии художеств, великий князь по должности обязан был «поощрять таланты». Третьяков был вынужден уступить картину князю, сам же купил другой вариант «Бурлаков», написанный Репиным тогда же.

Восторженно принял «Бурлаков» Достоевский: «Чуть только я прочел в газетах о бурлаках господина Репина, то тотчас же напугался. Даже самый сюжет ужасен: у нас как-то принято, что бурлаки более всего способны изображать известную социальную мысль о неоплатном долге высших классов народу…К радости моей, весь страх мой оказался напрасным: бурлаки, настоящие бурлаки и более ничего. Ни один из них не кричит с картины зрителю: «Посмотри, как я несчастен и до какой степени ты задолжал народу!» И уж это одно можно поставить в величайшую заслугу художнику».

Время работы Репина над картиной «Бурлаки на Волге» совпало со сроком окончания учебы в академии, и он должен был писать картину на соискание премии – первой золотой медали. Тема была библейская – «Воскрешение дочери Иаира». Победитель награждался Большой золотой медалью и правом шесть лет жить за границей на казенный счет.

Главными претендентами на Большую золотую медаль были два друга: Илья Ефимович Репин и Василий Дмитриевич Поленов. Они познакомились еще на уроках рисования с натуры. «Поленов, – вспоминал Илья Ефимович, – очень любил плафон и всегда отдавал не имевшему места свой номер в бельэтаже. На скамьях амфитеатра полукругом сидело более полутораста человек. Но тишина была такая, что скрип ста пятидесяти карандашей казался концертом кузнечиков, сверчков или оркестром малайских музыкантов».

Кроме страсти к учебе и одинакового возраста (и Поленов, и Репин родились в 1844 году), у них не было ничего общего – они были совершенными противоположностями. Репин был невысок, быстр в движении, темпераментен, а Поленов напротив – высок, спокоен и рассудителен. Сын военного поселенца из Харьковской губернии, приехавший в столицу со ста рублями, был явно не ровней коренному петербуржцу из дворянской семьи. Отец Поленова был известным дипломатом и археологом, а сам Василий Дмитриевич параллельно с академией учился в университете на юриста.

Оба претендента стали работать над картинами.

Предложенный сюжет был непростым и требовал большого душевного напряжения и жизненного эмоционального опыта. По сказанию святых Евангелистов, Иисус Христос во время земной своей жизни воскресил трех умерших: дочь Иаира, сына вдовы Наинской и Лазаря. Иаир был начальником синагоги, его двенадцатилетняя дочь заболела. Он пошел к Иисусу и попросил вылечить ее: «Приди и возложи на нее руку, и она будет жива». Иисус тотчас же отправился к больной, но по дороге им встретился слуга, который сказал Иаиру: «Дочь твоя скончалась, не беспокой Учителя». Иаир был потрясен этим известием, но Иисус сказал ему: «Не бойся, только веруй, и спасена будет». Иисус пришел в дом Иаира, увидел в нем смятение и плачущих и сказал: «Что смущаетесь и зачем плачете? Девица не умерла, но спит». Многие из присутствовавших не поверили Учителю, потому что твердо знали, что девочка скончалась.

Иисус выслал всех из комнаты, кроме троих учеников – Петра, Иакова и Иоанна, и отца с матерью. Он подошел к умершей, взял ее за руку и громко сказал: «Девица, тебе говорю, встань!» И произошло чудо – девочка встала. Иисус Христос строго приказал родителям воскресшей не говорить никому об этом, но слух о воскрешении дочери Иаира скоро разнесся по всей стране.

Картину на такой сюжет мог писать только художник, знающий, что такое смерть близкого человека, каковы чувства и переживания, связанные с этим горем.

Василий Дмитриевич Поленов по тем временам не имел еще такого печального опыта и сразу же решил отказаться от изображения мертвой девушки, а выбрал само мгновение чуда. На его картине уже ожившая девочка держит за руку Иисуса, а удивленные присутствующие, среди которых мать и отец, радостно смотрят на них.

Репин же построил картину иначе. Сначала он долго занимался композицией, переставлял фигуры, изменял их движение и главным образом искал красивые линии и классические формы. Но все, что получалось, художника не удовлетворяло, у него даже появились мысли бросить и картину, и академию.

Но однажды, когда до конкурса оставалось уже совсем немного времени, Илья Ефимович, возвращаясь от Крамского, вдруг совершенно ясно увидел, какой должна быть эта картина. На него нахлынуло то настроение, которое он переживал, когда умерла сестра Устя. Он вдруг снова ощутил эту трагедию, вспомнил, как это поразило всю семью, все как-то потемнело, сжалось в горе, давило.

Наутро Репин без сожаления стер тряпкой всю свою предыдущую четырехмесячную работу, взял уголь и стал писать заново. «Холст начал втягивать меня своим мрачным тоном. К вечеру моя картина была уже столь впечатляюща, что у меня самого проходила какая-то дрожь по спине», – признавался художник. Чтобы постоянно пребывать в нужном трагическом состоянии, он просил брата Василия, ученика консерватории, играть ему Бетховена: «Музыка переносила меня к моему холсту, я наслаждался этими звуками до бесконечности, они трогали меня до слез».

Илья Ефимович вспоминал впоследствии, что когда он делал подмалевок картины, располагая основные массы светотени, то «общее впечатление было почти “музыкальным”». Он сумел сохранить эту музыкальность и в дальнейшем как в расположении света и тени, так и в красочной гамме картины и в ее ритмическом построении.

Дочери Иаира было всего двенадцать лет, сестра Ильи Ефимовича Устя умерла почти в том же возрасте. Репин был поражен самой мыслью: как мало, в сущности, изменились люди со времен Христа – по-прежнему «знают», что есть смерть, и не верят в Воскресение, горько усмехаются, когда им говорят о вечной жизни. А на картине Ильи Ефимовича Иаир пытается верить изо всех сил. Но – только он один. На лицах его родственников нет никакой надежды: «Незачем было приходить! Девочка все равно уже умерла».

Картина как бы разделена на две части – светлую у изголовья девочки, где стоит Иисус, и темную – где находятся удрученные родственники. Это свет надежды на Воскресение и мрак смерти, которую невозможно преодолеть…

Репин увидел сюжет картины как реальную сцену смерти близкого человека, наполнив евангельское событие собственными трагическими воспоминаниями.

Окончить картину к сроку Илья Ефимович не успел. Но и в таком виде она произвела потрясающее впечатление на конкурсе. В ее высокой оценке сходились и профессора академии, и противники академической живописи. Эта картина, равно восхищавшая профессоров-академиков и художников-передвижников, была признана лучшей из дипломных живописных работ, и Репин был удостоен за нее высшей награды – первой золотой медали.