Илья Репин
Шрифт:
А вот письмо из Парижа от 26 января 1874 года: «Не знаю других сфер, но живопись у теперешних французов так пуста, так глупа, что сказать нельзя. Собственно, сама живопись талантлива, но одна живопись, содержания никакого… Для этих художников жизни не существует, она их не трогает. Идеи их дальше картинной лавочки не поднимаются».
Акaдeмия xyдoжecтв пocлaлa Репина за рубеж для «осознания красоты европейской живoпиcи, европейской природы», но в любой стране он видел, «как тяжeлo лeжит paбoтa нa кaждoй coгнyтoй cпинe». «В самом деле, – писал он Крамскому, – мы eдeм cюдa иcкaть идeaльнoгo пopядкa жизни, cвoбoды, гpaждaнcтвa, и вдpyг – в Beнe, нaпpимep, oдин тщeдyшный чeлoвeк вeзeт нa тaчкe пyдoв тpидцaть бaгaжy, вeзeт чepeз вecь гopoд (знaeтe вeнcкиe кoнцы!), oн yжe cнял cюpтyк, xoтя дoвoльнo xoлoднo, pyки eгo дpoжaт, и
В 1876 году Илья Ефимович раньше срока вернулся в Россию и поселился в Чугуеве, а через год семья переехала в Москву.
По пути из Парижа Репины на короткое время остановились в Петербурге, где появилась очаровательная картина «На дерновой скамье», вся пронизанная светом, ощущением покоя и счастья. На ней изображена жена художника В. А. Репина с дочерьми, ее родители и брат с супругой. «На дерновой скамье» – это групповой портрет в пейзаже, о котором художник И. Э. Грабарь написал, что эта блестящая по мастерству, свежая и сочная картина принадлежит к лучшим пейзажным мотивам, когда-либо написанным Репиным.
Пленэрная живопись, свободная, преисполненная своеобразного изящества, свидетельствовала о профессиональном мастерстве молодого художника, а по настроению, полному тихой радости и спокойствия, картина отражала душевное состояние Репина, лишь недавно оказавшегося на родине после нескольких лет разлуки.
Но художник стремился в родные места – в Чугуев. Из блестящего Парижа, столичного Петербурга – в далекую глухую провинцию… Именно она была так желанна и так необходима Репину.
Илья Ефимович с удовольствием окунулся в самую гущу народной жизни. «Свадьбы, волостные собрания, ярмарки, базары – все это теперь оживленно, интересно и полно жизни», – писал он Стасову.
Обилие образов, сюжетов, новых тем буквально захлестнуло художника. Он работал много и очень плодотворно. Именно здесь, в Чугуеве, окончательно сложилось то направление в творчестве Репина, которое было намечено в «Бурлаках» и давало основание считать его художником истинно национальным и глубоко народным. О великой народности Репина говорят его портреты мужиков: «Мужичок из робких», «Мужик с дурным глазом». Таких образов в русской живописи еще не было.
На картине «Мужичок из робких» изображен человек сложного характера и непростой судьбы – загадочная крестьянская душа. Авторское отношение в картине как будто отсутствует, автор ничего не навязывает зрителю, он словно говорит: «Вот интересный человек, я сам еще не ведаю его тайн, давайте вместе попытаемся разгадать их». Эта картина – один из шедевров Репина, яркий пример русского психологического портрета. За внешним обличием бедного крестьянина, запуганного, сгорбившегося под ударами судьбы, скрывается сильный, порой непредсказуемый характер человека, способного на протест. Не случайно критик В. В. Стасов дал другое название этому портрету – «Мужичок разбойничек».
На картине «Мужик с дурным глазом» тоже предстает незаурядная личность. Репин интуитивно чувствовал и понимал мир простого крестьянина, простого мужика. Недаром позже Лев Толстой скажет, что Репин «лучше всех русских художников изображает народную жизнь».
В Чугуеве Илья Ефимович написал еще один замечательный портрет – «Протодиакон». Художник так охарактеризовал свой живописный персонаж: «А тип преинтересный! Это экстракт наших дьяконов, этих львов духовенства, у которых ни на одну йоту не попадается ничего духовного – весь он плоть и кровь, лупоглазие, зев и рев бессмысленный, но торжественный и сильный, как сам обряд в большинстве случаев. Мне кажется, у нас дьяконы есть единственный отголосок языческого жреца славянского еще, и это мне всегда виделось в моем любезном дьяконе, как самом типичном, самом страшном из всех дьяконов. Чувственность и артистизм своего дела, больше ничего!»
Моделью для картины послужил дьякон соборной церкви Чугуева Иван Уланов. Интресно,
что этот портрет первоначально был задуман Репиным как этюд для дьякона в картине «Крестный ход в дубовом лесу», но в процессе работы он приобрел значение полноценного картинного образа.В отличие от портретов крестьян портрет протодиакона воплотился в образе поистине монументальном: мощный торс, большие сильные руки, пышущее жаром старческое лицо в венце седых волос, взлетающие вверх черные брови, пронзительный хищный взгляд, словом, это сложная личность, обреченная на духовное лицемерие. Мусоргский сравнивал репинского «Протодиакона» со своим и пушкинским Варлаамом.
Восхищение Репина характерностью и выразительной силой натуры сказалось в темпераменте, с которым был написан «Протодиакон». Илья Ефимович до этого не писал так широко и сочно. В изображении лица и рук протодиакона Репин великолепно передает натуру: некоторую опухлость щек, струящуюся массу седых волос бороды, узловатость рук. Это та живописная манера, в которой художник будет затем долго работать, характеризующаяся большой экспрессивностью выражения эмоций, тяготением к чувственному выявлению духовной жизни изображаемых персонажей. Именно в этой манере он напишет картины «Царевна Софья» и «Иван Грозный», портреты Забелина, Пирогова, Стрепетовой.
Чугуевские портреты были как бы проверкой сил перед работой над картиной «Крестный ход» – одного из центральных произведений в творчестве Репина. Замысел ее был грандиозен. Под палящими лучами солнца по пыльной дороге мимо срубленной рощи, на месте которой торчат одни пеньки, движется процессия с хоругвями. В огромном шествии художник отчетливо показывает каждое лицо, и не только главных героев, но и дальних планов, причем все образы даны психологически глубоко. Каждый персонаж картины живет своей жизнью и в то же время является органичной частью целого.
Толпа кажется бесконечной, будто перед нами в движении вся Россия, весь многомиллионный русский народ. Все вместе единым нескончаемым потоком устремлены к неведомой цели. У зрителя возникает образ великой страны и ее великого исторического пути, по которому она идет. Зачем? Куда?
Репин показал публике «Крестный ход в Курской губернии» только в 1883 году. Современники увидели в картине правдивый образ пореформенной России и высоко оценили ее. Третьяков купил это полотно для своей галереи.
Как уже упоминалось, из Чугуева семья Репиных переехала в Москву. Город поначалу очень понравился Илье Ефимовичу своей патриархальностью и стариной. Многие картины, созданные в этот период, навеяны московской атмосферой тех лет.
В 1878 году Репин писал Стасову: «Я все езжу и хожу пешком по окрестностям Москвы. Какие места на Москве-реке! Какие древности еще хранятся в монастырях…»
Безусловно, Репину лучше работалось на родине!
Семье тоже было хорошо в Москве. Жена Репина, Вера Алексеевна, после целого утомительного дня, уложив свою ватагу ребят, встречала мужа: «И вот придет Илья, начнет рассказывать о своей работе в тот день над своими картинами – и усталость моя мгновенно исчезает. Ложусь спать счастливая, полная энергии на будущий день. Тогда я забываю и свое, надоевшее мне лицо, которое утром, когда я причесывалась, приводило меня, в зеркале, прямо в отчаяние своей некрасивостью». На самом деле Вера Алексеевна была очень мила и для многих знакомых семьи осталась идеалом душевной женственности, идеалом подруги художника.
После посещения Новодевичьего монастыря и знакомства с судьбой царевны Софьи, жившей тут в заключении, после осмотра ее кельи с окнами, затянутыми решетками, где она томилась долгие годы, Репин решил писать картину на историческую тему – «Царевна Софья в Новодевичьем монастыре». Он работал с историческими материалами, проводил много времени в Оружейной палате, изучал предметы и обстановку XVII века, а после этого приступил к созданию сюжета картины.
Опальная царевна изображена Репиным в трагический момент ее жизни – уже десять лет она находится в заточении. В 1698 году стрельцы подняли восстание в пользу бывшей правительницы, которое было подавлено ее братом Петром с чудовищной жестокостью. Он приказал казнить всех участников мятежа, и 195 стрельцов были повешены непосредственно у стен монастыря, а трое – прямо под окнами Софьи. Репин показывает зрителю сестру Петра в ту минуту, когда надежда уже покинула ее, Софья понимает, что не сможет вернуть себе ни власть, ни свободу.