ИМАГО (Phasis imago)

Впрочем, вполне вероятно, что станет. Пути наставников неисповедимы, а мысли – тем паче.

Еще Ник иногда вспоминал о Земле и землянах, но не о своем прошлом, а большею частью о контактерах, с которыми расстался не вполне по-дружески. Но тут уж сами виноваты. Точнее, виноват глава контактеров. Градиленко. Угораздило же его уродиться таким недалеким чинушей! А ведь земная миссия, вполне вероятно, скоро вернется на Селентину и понятно что в первую очередь контактеры примутся искать его, Ника. Возможно даже флот как-то отреагировал на его самовольную отставку. Не то, чтобы Ника это всерьез волновало, но узнать о каких-либо санкциях или взысканиях было бы неприятно.

Наставник долго не появлялся, поэтому Ник если не помогал Буге, то чаще всего валялся на ветке супердерева, одной и той же, смотрел в небо и думал. И, вероятно, зрел к тому, чтобы снова изменить свою жизнь.

Однако перемены настигли Ника раньше, чем он решился на какие-либо действия.

Ясным и теплым деньком он по обыкновению возлежал на морщинистой коре, грыз сорванную на взлете веточку, щурился на селентинское Солнце и прикидывал – куда в случае чего направиться? На запад? На восток? На юг? На север Ника не тянуло ни капельки. Что может быть интересного в приполярных областях во время криоэры? Снег? Лед? Нет уж, лучше туда, где сравнительно тепло. Холода Ник с некоторых пор не боялся. Боялся пустоты. Даже не так, боязнь – неподходящее слово для описания невысказанных мыслей и желаний Ника. Он не был уверен, что найдет в северных пустынях достаточно интеллектуальной пищи для своей пробудившейся натуры.

"Может, на южный континент махнуть? – думал Ник. – Наверняка там много нового и интересного. А наставник, без сомнений, отыщет меня и там, если захочет".

Ник начал прикидывать – как поделикатнее расспросить Бугу о способах преодоления океанов. Не лететь же несколько дней, а то и недель кряду! При всей уверенности в собственных силах Ник не считал себя настолько умелым летателем. Надо же когда-нибудь и спать. Сумеет ли он левитировать во сне? Пусть даже без поступательного движения, пусть просто застыв на месте. Надо будет попробовать!

Так он и размышлял, грызя веточку, пока откуда ни возьмись появился Рогалик. Взмыл откуда-то снизу в полусотне метров от Ника, повертелся, осматриваясь, и торопливо шмыгнул над ветвью в его сторону. Приблизился, завис, приветственно побулькал.

– Привет, привет, – поздоровался Ник и помахал шнырику рукой. – Что, заскучал?

Шнырики не обладали полноценной речью, но были способны каким-то образом доносить до селентинцев-несимбионтов несложные мысли и понятийные комбинации. До Ника тоже. Только Пифагор не пытался общаться – похоже, он вообще мыслил каким-то иными, отличными от человеческих категориями. Может быть, математическими образами и понятиями, хотя Ник слабо представлял как такое возможно. Буга, Криста, ее подруги – все они мыслили примерно как люди, при всех неизбежных отличиях. Инопланетяне все-таки, но хотя бы гуманоиды.

Понятийная база сходная. Трудно не найти общий язык. Другое дело шнырики.

Рогалик булькал и улюлюкал, как показалось Нику возбужденно. Ник напрягся и попробовал принять все, что Рогалик хочет рассказать ему.

Постепенно в сознании выкристаллизовалась цепочка: "Большое-сверху-повисло-раскрылось".

"Большое! – подумал Ник с тревогой. – Корабль, что ли, земной заявился?" "Вверх-смотреть", – добавил Рогалик и, словно собачонка, принялся медленно взмывать, постоянно оглядываясь на Ника. Приглашая за собой.

Ник прямо из лежачего положения взлетел, привел себя более-менее к вертикали и начал набирать высоту, быстро нагоняя шнырика. Несколько минут они огибали громадные и раскидистые ветви супердерева, пока не поднялись метров на пятьсот; после этого шнырик полетел горизонтально вдоль ствола, явно намереваясь с южной стороны перебраться сначала на юго-восточную, а потом и дальше.

Минут через десять Ник увидел.

Нет, это был не корабль. В смысле – не механизм. Это был летающий… остров, что ли. Плоская темная чаша, нависающая над Селентиной. Ник видел ее донце, кажется поросшее чем-то фаунистическим.

Рогалик снова начал набирать высоту. Ник старался не отставать.

Взлетев примерно на уровень чаши Ник снова завис и принялся вглядываться. Далековато, но в целом он укрепился во мнении, что это действительно нечто вроде летающего островка, поскольку сверху оно было покрыто лесом.

"Что за чудеса? – подумал Ник удивленно. – Летающие острова? Почему я о них раньше не слышал?"

– Ты такое видел когда-нибудь, а, Рогалик? – спросил он, не особенно рассчитывая на ответ. Однако шнырик ответил, быстро и четко: "Никогда-здесь".

Здесь! Надо же, всего два слова, а сколько информации… Неужели Рогалик намекает, что эта штуковина не селентинская? Может, это какие-нибудь очередные инопланетные контактеры? Делегация проснувшихся? Или, что тоже не исключено, нечто имеющее отношение к наставникам?

"Близко-смотреть", – булькнул Рогалик и решительно рванул к парящей над Селентиной громадине.

Ник решил, что отсиживаться в тылу глупо.

Летающий остров и границу плотной кроны супердерева разделяли добрых два километра. Отдельные ветви простирались и дальше, но тут уже было больше простора, чем ветвей и листьев. Чем ближе Ник со шныриком подлетали, тем понятнее становилось – насколько же эта парящая штуковина огромна. Она действительно поросла лесом; если у Ника не сбился глазомер космолетчика, в диаметре она достигала километров четырех, а то и пяти. Снизу и с ребра из бурого и на вид плотного тела кое-где торчали какие-то корешки или побеги. Сходство с летающим островом было ошеломляющим – эту штуку обязаны были омывать морские волны, а не обдувать ветры высот.

Когда до острова осталось менее двухсот метров, Ник разглядел сидящего на краешке человека. У самого, можно сказать, прибоя.

Рогалик летел прямо к нему.

*** *** ***

Они сидели у костра в лесных дебрях, произрастающих на летающем острове – бывший эмбриомеханик и бывший бармен с пострадавшего от взрыва лайнера, родившиеся с интервалом в семь веков. Сидели и пили старое-старое вино.

– С ума сойти! – громко сказал Ник. – Этому вину семьсот пятьдесят лет? Оно давно уже должно было отжить и распасться! Во что там положено обращаться старому вину? В уксус? Или просто в воду?

Артем только плечами пожал.

– Теоретически – да, должно распасться на несколько фракций. А практически, сам видишь… в смысле ощущаешь на вкус – вино как вино.

По мне – так недурное.

– Да отличное вино! – подтвердил Ник и снова всмотрелся в этикетку.

Так и есть урожай две тысячи четыреста двадцать первого года, разлито по бутылкам в четыреста двадцать четвертом.

– А стартовали вы в четыреста тридцать восьмом, говоришь?

– Угу, – подтвердил Артем. – Под новый год как раз.

– Н-да. Угораздило же тебя… Сейчас на Земле шестьдесят девятый год.

Три тысячи сто шестьдесят девятый. Если по чистой математике – то не совпадает малость с твоим счетом, но в принципе так и должно быть на таких больших сроках. Релятивистское смещение, девиации… Жаль, флотского архива под рукой нет, было бы интересно почитать что там есть про "Одессу". Я такого лайнера вообще не помню и о крушении, вроде бы, нигде упоминаний не встречал, ни в космошколе, ни после, когда уже работал. Но зато мой наставник как-то обмолвился, что около мира, где возможно проснуться, земной корабль потерпел крушение.