Империя

В течение семи минут и тридцати четырёх секунд экипаж занял свои места согласно штатному расписанию, и судно медленно выплыло из дока, подчиняясь моим командам.

Впереди нас ждёт тур по мирам родной звёздной системы, на каждом из которых нас ждёт часть экипажа и оборудования. Конечной точкой станет столичный мир, где на борт поднимется Праматерь, ознаменовав начало похода. Согласно отчётам, в данный момент она и гостья проходят последние медицинские обследования после взаимного обмена эссенциями.

Флагман пока укомплектован только на тридцать два процента, большая часть флота уже загрузилась и отправляется на окраины системы, откуда и начнётся поход. В данный момент с Вита взлетали битком набитые низшими левиафаны, и два из них были уникальными: один — экспериментальный образец, поглотитель биомассы, второй — полностью боевой левиафан, который несёт на себе минимальный экипаж из основных особей.

Неповоротливая туша медленно набирала ход, впереди были ходовые испытания, после чего судно следовало переместить к миру Вита, где будут загружены большая стая низших и особые разработки биологов.

Гигантское судно постепенно набирало ход, и я ощущала нетерпение корабля: ему хотелось поскорее отправиться в поход, показать себя во всей красе. Судно стало апогеем трёх направлений развития моей расы: сплава техники и биологии, усиленного духовным вектором развития моей расы. Квинтэссенция всего, что могла дать наша раса.

Глава 46 В преддверии крестового похода. Часть 2: Пора в путь-дорогу, Дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем…

Где-то в Имматериуме, в другом слое реальности

Невозможный, но существующий Дворец Архитектора судеб

Казалось, что Архитектор Судеб снова ввёл себя в заблуждение лишь бы избежать всепоглощающей его скуки.

Давно прошли те времена, когда что-то могло вызвать у него интерес.

Ему даже начало казаться, что этого никогда не было.

Могло, но не в этот раз…

Тзинч с недоверием открыл глаза, ещё не осознавая происходящего.

Его ум не был так возбуждён уже очень давно. Возможно, другие этого даже не заметили, но только не он.

Незначительная песчинка в песочных часах времени открыла новый пласт знаний, который раньше был недоступен.

Микроскопическая трещина в пространстве вела в другое отражение реальности, где варп был практически нетронут.

Аромат живого, нового мира, который в момент своего роста смог пробить ткань мироздания так глубоко, что совершил прокол в другую реальность, взбудоражил разум бога хаоса.

Но больше всего его волновали два факта: возможность получить целую вселенную в своё единоличное правление и вопрос о том, сколько ещё существует отражений, сколько можно сплести нитей судьбы, сколько можно найти новых знаний.

Хотя была одна раса, которую породил живой мир, она была псиониками, и они не использовали энергию варпа. Они развивали свои личные силы.

Если в этой реальности древние и К’Тан почти стёрли границу между реальностью и Имматериумом, что позволило родиться четвёрке великих богов хаоса, то там не было размытых границ.

Не было его отражения, которое провернуло бы великую интригу, позволившую всей четвёрке закрепиться. В их реальности, из-за стёртых границ, все псионики неосознанно обращались к энергии Имматериума, практически прекращая своё естественное развитие и становясь почти не опасными порождениями варпа.

Поэтому они и не могли их окончательно убить, используя энергию Имматериума. Другое дело, что чистые псионики и маги уже были опасны и задолго до войн древних успешно могли уничтожать подобных ему существ.

А значит, Жажда изменений снова поглотит Архитектора судеб…

Пустота. Амун

Зерус почти восстановился, хотя этого не должно было произойти. Зел-Нага помешали ему тогда поглотить душу живого мира и возвыситься.

Травмы, которые он получил, не должны были зажить так быстро, а юный мир не мог так скоро восстановиться без посторонней помощи. Но братья, как обычно, впали в сон, ожидая, когда младшие сами придут к ним, и не могли вмешаться. План, такой надёжный и простой в своём изяществе, оказался под угрозой.

Амун был в ярости. Сколько он ни пытался найти тайного врага, ничего не выходило. Зерус не только восстановился, но и каким-то образом смог сильно разрастись. Его псионный крик радости и геометрический рост вызвали сильное возмущение, закрыв ту область галактики. Сама пустота пошла рябью, как вода от брошенного в неё камня.

Пространство в тот миг было разорвано, а то, что открылось на другой стороне, пугало Амуна гораздо больше, чем его спящие собратья. Тот странный ветер был опасен.

Праматерь… или уже Всеотец?

Мне было очень плохо, мне было очень хреново. Всё тело болело и ныло. Очередная мутация после ритуала протекала слишком долго и болезненно. Мои нервные окончания словно взбунтовались, а управлять собственным телом было ужасно сложно. Например, я хотел поднять руку, а поднималась лапа. Из-за происходящих процессов в моём теле я потерял возможность самостоятельно передвигаться и теперь вынужден был уподобиться дочери и летать на троне. По крайней мере, им я мог управлять, промолчу про мелочь, которая словила экстаз от заказа этой летающей мини-крепости.

Керриган после «Голодных игрулек» забрали, точнее затащили в свои лаборатории биологи. Она дважды пыталась сбежать, но во второй раз её вернул Барсик и сопроводил в чертоги биологов, в их мир Вита. У нас же началась активная фаза сборов. Наша армия грузилась на суда, флот пытался забить трюмы всем необходимым. Не представляю, как бы повела себя молодёжь в замкнутом пространстве кораблей, но помогла одна из наших особенностей — анабиоз, в который основная часть наших сил впадала, стоило им подняться на суда. Офицерский состав укомплектовывался в основном из зрелых особей, но их было ужасно мало. Нам бы хотя бы лет сто земных или тридцать наших, но что имеем.