Империя

Армия Спартака оказалась в ловушке, стало не хватать пищи.

Спартак ночами наблюдал за римскими укреплениями и принял решение прорываться. В одну из зимних ночей восставшие засыпали часть рва землей и хворостом и перешли его, прорвавшись через римские заграждения. Римляне атаковали с трех сторон превосходящими силами. Восставшие понесли потери около двенадцати тысяч человек.

В это же время легионы Помпея вернулись в Италию после подавления восстания Квинта Сертория в Испании. Сенат послал Крассу подкрепление под командованием Лукулла.

Красс, опасаясь, что слава победителя достанется вернувшимся полководцам, и желая покончить с мятежом до их прибытия, двинулся за Спартаком после его прорыва укреплений. Спартак направился к Брундизию, возможно, намереваясь переправиться на Балканский полуостров. Спартак встретился с передовыми частями Лукулла у Брундизия, которые перегородили ему путь. Однако попытка захватить порт так и не была предпринята. По-видимому, Спартак понял, что с имеющимися у него силами Брундизий не взять. Когда Спартак отказался от идеи захватить Брундизий, от него отделился отряд под командованием Гая Канниция (Ганника) и Каста, ставший лагерем у Луканского озера. Красс напал на этот отряд. В кровопролитном сражении восставшие были разбиты. На поле битвы пало 12 300 восставших. Довершить разгром этого отряда помешало Крассу прибытие Спартака. Только двое бывших рабов в этом сражении попытались бежать и были поражены в спины, а остальные погибли как герои.

Мы вместе с нашим младшим хозяином подъехали к месту битвы, усеянному телами. Вороны выклевывали глаза, переходя от одного тела к другому, так как уже не могли летать от битком набитого желудка. По полю бродили римляне в поисках трупов своих легионеров. Марк едва сдержал порывы рвоты.

Спартак затем отступил к Петелийским горам (современный Стронголи) в Бруттий, настигаемый римскими легионами. Преследование Спартака Красс поручил легату Луцию Квинкцию и квестору Скрофе. Своего старшего сына он назначил центурионом, рассчитывая на победу.

На берегу реки Казуент Спартак прекратил отступление и внезапно атаковал римлян, в результате квестор Тремеллий Скрофа был ранен в лицо и в ногу и едва спасён римской конницей. Марк в момент атаки был с нами в арьергарде, увидев как римские легионы попятились от контрудара Спартака, он вцепился в мою руку — Михаил! Возьми своих родных и спасите моего брата! — видя мои сомнения, Марк добавил — если вы вытащите оттуда брата, я упрошу отца дать вольную вашим матерям.

Я ухмыльнулся — «Вот хитрожопый! Вроде сопляк сопляком, но хитрит не по детски. Нашим матерям уже немало лет, ценятся лишь молодые женщины.» — Марк, ты сам видишь какая там свалка, что бы выжить, нам потребуется чудо. Вольную должны получить все женщины, и матери и наши сестры!

Марк хотел было меня ударить, но сдержался — Хорошо, договорились, спасите Публия.

Я посмотрел вслед Марку, который настегивал коня, направляясь к основным силам под командованиям отца и повернулся к своим друзьям — Нам опять нужно спасти Публия, Марк обещал упросить отца освободить всех наших женщин.

Марк часа через два добрался до лагеря, его конь еле перебирал копытами, пена срывалась с его губ. Парня сразу провели к Крассу — Отец! Спартак опять атаковал твои легионы, я видел как центурия Публия вступила в бой.

Красс сжал желваки — Мой сын погиб?

— Я отправил своих рабов ему на помощь, пообещав им за спасение брата свободу их матерей и сестер!

Красс потер ладонями свое лицо — Как ты мог это обещать, не посоветовавшись со мной? Эти рабы принадлежат мне! И не тебе ими распоряжаться!

— А как я мог еще отправить их рисковать своей жизнью в самое пекло битвы?

Мы все вошли в состояние яра и направили коней в самую свалку. Сначала мы израсходовали все дротики, затем мы врубились как масло в обошедших с левого фланга повстанцев. Затем подрубили ноги моему коню и я соскочил на землю, встав на ноги, прямо на меня с разинутым в ярости ртом летел негр, державший в руке дубину. Я принял удар на щит, успев его отдернуть на себя, гася импульс удара, своим длинным мечом рассекая незакрытый доспехами бок. Справа на меня летело копье, присев, я насадил на меч копьеносца, ногой отшвырнув его тело от себя.

Все мои сарматы оказались спешенными, рабы не жалели коней, подрубая им ноги или целя им прямо в корпус. Мы сблизились, образовав клин. Впереди метрах в ста показались отступающие две центурии, одну из них вел Публий, припадая на раненую ногу. Правда центурии были ополовинены и сблизившись, слились в одну. Но от семидесяти человек уже через пятнадцать минут осталось всего тридцать. Публий упал на колено, опираясь на гладий. Центурион от кровотечения ослабел и в глазах стало мутиться. Он понимал, что жить ему осталось немного.

Мы поднажали и пробились к легионерам. Федор крикнул — Берите центуриона на руки и двигайте за нами!

Подхватив Публия и еще одного раненного легионера, вроде как декана, оставшиеся в живых поспешили за нами, мы развернули клин в обратную сторону. Я видел как самые младшие начали выдыхаться, теряя остатки яра и приказал им переместиться в середину клина. Неожиданно атакующие нас спартаковцы отхлынули и резво отступили, пытаясь выстроить оборону — впереди показалась римская конница. Мы устало развернулись и опустили щиты.

Из-за постоянных столкновений ресурсы повстанческой армии были почти исчерпаны. В сложившейся ситуации вождь восставших рабов считал, что, находясь в невыгодных условиях, надо избегать сражения, но его войско требовало идти на Красса. Спартаку пришлось подчиниться — для решающего сражения с римскими войсками были собраны все силы. Спартак стал лагерем возле истоков реки Силар. Рабы понимали, что это их последний бой, поэтому сражение было ожесточённым. Но, несмотря на все усилия вождя рабов, в этой последней битве его армия была окончательно и полностью разгромлена, причём подавляющее большинство было убито на поле боя.

Спартаку перед началом боя подвели коня, но он выхватил меч и убил его, говоря, что в случае победы получит много хороших коней от врагов, а в случае поражения не будет нуждаться и в своём. С этими словами он устремился на самого Красса; ни вражеское оружие, ни раны не могли его остановить, и всё же к Крассу он не пробился и лишь убил двух столкнувшихся с ним центурионов. Наконец, покинутый своими соратниками, бежавшими с поля битвы, окружённый врагами, он пал под их ударами, не отступая ни на шаг и сражаясь до конца. Спартак был ранен в бедро дротиком: опустившись на колено и выставив вперёд щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его.

Более шести тысяч пленных были распяты вдоль дороги от Капуи до Рима. Разгром восставших довершил Помпей, который полностью истребил шеститысячный отряд рабов, отошедший на север после битвы при Силаре. Превознося свои заслуги, он написал Сенату: «В открытом бою беглых рабов победил Красс, я же уничтожил самый корень войны».

В Сенате долго обсуждали, кто внёс наибольший вклад в победу над Спартаком. В конце концов почести достались Крассу, но он получил лишь венок из мирта, а не лавровый. В Сенате возобладало мнение, что война велась с недостойным противником, поэтому и награда полагается менее почётная. Крассу был назначен малый триумф, или «овация» с награждением миртовым венком. Оба противника, Помпей и Красс, были избраны консулами на семидесятый год до н.э.