Инклюз

С тех пор они несколько раз встречались, но всегда был этот сдерживающий фактор – семья. А однажды ей на домашний номер позвонила незнакомая женщина. Девушка сразу обо всем поняла, что это жена, почувствовала, что она блефует и выкрутилась, сказав, что не понимает, о чем речь. Так она спасла Джека от скандала, но заодно и поняла, что роль любовницы ей не по вкусу. Невозможно пойти в гости к друзьям или просто посидеть обнявшись в уличном ресторанчике. Не получается запланировать поездку на выходные или приходится наоборот отменять личные планы, потому что жена Джека отправилась на встречу с подругами и у него вдруг освободился вечер.

Всматриваясь в его профиль, молодая девушка с любопытством рассуждала, будет ли она когда-нибудь с ним счастлива. Раньше она думала, что он поможет ей быстро стать знаменитой актрисой. Так она смогла бы исполнить заветную мечту: уехать из провинциального фермерского края. Джек казался хорошим проводником в это счастливое будущее. Он как лучик надежды появился в их городке. Быстро разузнал, чего она хочет, и искусно манипулировал, давая несбыточные обещания. Говорил, что однажды, как в вагончике «Американских горок», она влетит в самый центр Голливуда, спускаясь из Северной Калифорнии сверху вниз. Надежда получить роль в кино согревала ее по ночам, временами разгораясь из тлеющего уголька в яркое пламя мечтаний. Но действительность оказалась не такой: счастливое «однажды» все не наступало, она чаще и чаще задавалась вопросом, станет ли ее жизнь с этим человеком полной таких же ярких вечеринок, где они познакомились, или останется вечной конспирацией. К тому же, ее сильно угнетало существование жены (даже если она так отвратительна, как он описывал) и детей у этого мужчины. Она будто начала вдруг сопереживать им, становиться на их сторону. Начала понимать, что он одновременно обманывает всех – жену, детей, ее саму. Она всем телом ощущала липкую грязь, от которой хотелось отмыться.

– За тебя, дорогая. За то, что ты такая умница, такая красивая и терпеливая, – сказал Джек, поднимая бокал.

Каждый немного отпил, вино оказалось вкусным. Девушка продолжала держать фужер в руке около лица, пытаясь уловить аромат напитка. Он и вправду пах полевыми цветами.

Было тихо. Джек смотрел на девушку ликующими влажными глазами, дерзко, точно стремился проникнуть в её мысли. Уголки губ растянулись в лёгкой улыбке. Не сводя с девушки глаз, он потянулся за бутылкой, вынул из нее пробку и принялся доливать в бокалы.

– Знаешь, я специально налил доверху. Давай выпьем за наше будущее, – очень задумчиво проговорил Джек.

Девушка посмотрела на него поверх бокала. Супружество и голливудский успех все еще манили ее, но последние дни надежда на счастливое будущее окончательно растаяла. Она специально не надела вечернего платья, не провела много времени за макияжем, приготовила то, что сама хотела попробовать, и просто оставалась собой. Ей казалось, что Джеком движет только похоть, никак не искренняя и чистая любовь. Становиться еще обольстительнее она не хотела.

Они чокнулись бокалами. Мужчина выпил до дна и, увидев, что девушка лишь немного пригубила, аккуратно взялся за тонкую стеклянную ножку. Он заставил ее снова поднести фужер к губам и держал наклоненным до тех пор, пока тот не опустел. Сквозь цветочный аромат янтарного напитка проступил стесняющий дыхание запах спирта. Девушка закрыла глаза и прижала тыльную сторону ладони к губам.

Музыкант по-прежнему оставался на своём месте, лишь исполняемое произведение того же автора сменилось на «Tu Sei». Новая мелодия будто ширилась и разрасталась, становилась громче. Казалось, она нападала на Джека, старалась докричаться до девушки, рассказать, что Джек на самом деле слабак, негодяй и трепло. Виолончель готова была кричать, что мерзавца нужно немедленно выгнать за дверь.

– Я искренне верю в этот тост, – тоном, каким говорят с детьми, сказал Джек.

Девушка с трудом выдержала его испытывающий, словно змеиный, взгляд. Как вампир, он вытянул из нее способность мыслить здраво, и теперь она сидела словно под гипнозом. Ей показалось, что вместе они действительно преодолеют любые сложности. В гостиной теперь хозяйничала страсть.

Глядя на Джека, девушка почувствовала желание подарить ему часть себя, широко раскрыть дверь и впустить этого желанного гостя в свой мир, в свою жизнь.

Глядя на девушку, Джек чувствовал лишь желание поскорее перейти в спальню, чтобы пораньше вернуться домой. Он ужасно устал от скандалов с женой и не хотел лишних ссор. Ему искренне хотелось, чтобы в его семье царил уют и покой.

– Пойдем к тебе, – сказал Джек, блеснув хищными глазами.

Он взял со стола бокалы и недопитую бутылку вина.

Музыкант оборвал мелодию в тот момент, когда пара покинула гостиную. Происходящее, конечно, было не его делом, но он не мог приказать себе не переживать. Чувства расходились по его телу волнами, будто Джек бросил камень в водоем эмоций музыканта. И он был не одинок в этом чувстве.

Перед маленьким телевизором, тускло освещавшим спальную комнату, сидела мать девушки. Когда до нее через стенку доносились звуки, пожилая женщина добавляла громкости на пульте дистанционного управления, чтобы не слышать возню в комнате дочери.

Природа взяла свое. Все самоограничения улетучились. Отдавшись страсти полностью, девушка больше не думала о том, что нужно вести себя тихо. Бесстыжий взгляд Джека на какое-то время стал единственной путеводной звездой. Он был так близок, так манил сократить дистанцию тел до ноля. Волосы спутались, талия извивалась, а глубокое дыхание обоих сливалось со слишком резким запахом одеколона Джека.

Желание девушки Джек подхватывал, как ураганный ветер во время стихийного бедствия, срывая чуть приподнятую крышу дома где-то у побережья Флориды. Далее вертел ею во всех направлениях. Страстный водоворот захлестывал, он был сильнее гордости и самообладания.

Девушка легла на бок. Она смотрела, как Джек наливал вино. Повседневное привычное состояние возвращалось к ней. Испытывая легкое стеснение, она потянула на себя одеяло и прикрыла нагое тело.

– Это было потрясающе. Нам нужен новый тост, – улыбаясь, сказал Джек.

Девушка ответила милой улыбкой.

– Того, что происходит с тобой, у меня давно уже не было, – сказал Джек и сразу притих. Он словно начал не с того края и думал, как теперь исправить сказанное. – А может, и никогда не было. У нас дома есть кот, я помню его еще котенком. Помню, когда его кастрировали. Сейчас он толстый и круглый, как мяч... Ему тяжело даже запрыгнуть на диван – столько жира у него под кожей. Иногда мне кажется, что с моей женой происходит что-то подобное. Весь ее мир ограничен только детьми. Коту больше нет дела до кошек, а моей супруге словно нет дела до нашей интимной жизни. Все говорят, какая она прекрасная. Они просто не знают, какая она в быту. Когда она начинает делать мне замечания, это похоже на неумолкаемый поток воды. Журчит быстрым полушепотом и не может остановиться. Скажешь ей, что надоело уже жевать эту тему, так она обидится, уйдет. При этом уже журчит себе под нос о чём-то другом, понятном только ей.

Девушка внимательно слушала стоящего с бокалом Джека. Она лежала и видела черты его лица снизу, под новым углом. Откровенно рассказывая о проблемах в своей семье, он смотрел вдаль застывшими стеклянными глазами. Подбородок как-то странно шевелился. Он не так давно тщательно побрился: маленькие порезы еще оставались слегка припухшими. Уже четко наметился второй подбородок, лицо начало слегка обвисать. На миг все черты Джека показались девушке некрасивыми, возможно, даже неприятными. Она задумалась о том, какой он, в сущности, наглец, предатель и трус. Неожиданно для себя самой, она прониклась печальным положением его жены. Джек даже не подозревал, что отношение к нему может кардинально поменяться именно сейчас. Не понимал, в каком невыгодном свете выставляет себя, рассказывая о таких вещах. Но произошло и еще кое-что. Кроме солидарности к жене Джека, она стала ревновать его к другим. Ей вспомнилось, какими жадными глазами он смотрел на проходящих мимо нимфеток, когда они были в ресторане. Едва ли он упустил бы шанс заскочить в спальню ее подруги, с которой они вместе были на той злополучной кинопремьере. Просто у подруги тогда была веская причина уехать раньше. “Да я просто была единственной одинокой жертвой в тот вечер, и Джек этим воспользовался,” – вдруг подумала девушка. И впервые с отвращением смотрела на голого мужчину, стоящего в ее комнате с бокалом в руке.