Иноверка
Шрифт:
— Как?! — изумился Дед, бегло оглядев меня.
— А вот так! — гордо выпрямилась я и махнула рукой в опасной близости от глаз родственника. — Остальное менять не стали, сказали, что я идеальна! Что у меня необыкновенное чувство стиля… Да, что я буду повторять. Я там вся зарделась — никогда бы не подумала, что я такое сокровище!
Дедуля опешил, сильно опешил. Этим я использовалась, спокойно нырнув в кабину мобиля, сняв рюкзак и поставив его себе в ноги. Немного неудобно, но доверять своё оборудование чужакам я не намерена.
Следом за мной последовал и родственничек. Он уселся, двери захлопнулись — и мы поднялись в воздух.
Арнольд МакДи что-то хотел сказать, но пока не решался. Ну и пусть,
Я как раз завершила кромсать ногти левой руки, когда раздалось:
— Ты на меня сердишься?
Как я уже говорила, я не сердилась абсолютно. Я просто была в диком БЕШЕНСТВЕ! Настолько диком, что даже говорить сил не было. Поэтому я молчала и монотонно продолжала состригать длинные ногти.
— Хлоя, ответь! — перешел Дед от вежливости к приказам.
Я сделала вдох-выдох и, сломав себя, произнесла:
— Нет. — А что? Я и в правду не сердилась!
— Почему же ты такая? — сразу как-то успокоился Дед. — Устала?
Я помотала головой, благо на моей голове была моя обычная аккуратная стрижка, где самые длинные пряди касались лишь подбородка, и чуть ли не прошептала:
— А как я должна себя чувствовать, если мне сегодня целый день демонстрировали, что я никто. Настолько никто, что даже моё мнение никому не нужно, хотя оно касалось меня! Моей внешности. Моей и только моей!
— Ладно, погорячился. У меня бывает… — выдавил из себя Дед.
— Бывает?! — прорвало меня. — А мне кажется, что это твоё постоянное состояние.
— Ты так из-за салона? — взвился Сэр.
— Нет! Просто он стал последней каплей! И я сама удивлена, что высказываю тебе всё это только сейчас. По-хорошему я должна была всё тебе высказать, в тот момент когда ты ворвался в мою квартиру и выбил дверь или когда начал хозяйничать в моем доме… На худой конец, когда ты самолично, не спросив меня, «отпросил» меня с работы. Уже тогда нужно было закатить истерику. Непременно истерику с битьём посуды, криком… — я резко замолчала, сглотнула и произнесла: — Наверное, меня остановило осознание того, что ты со всеми такой и меняться не собираешься. Я это приняла, но сейчас я поняла и приняла ещё кое-что… Я не обязана слушаться тебя. Не обязана терпеть издевательства. Да, я должна тебе денег — и только. У нас контракт, я ему следовала. Я каждый месяц выплачивала установленную сумму. Выплачивала и буду выплачивать, пока не выплачу полностью. На этом всё.
— Хлоя! — попытался вклиниться в мой монолог Арнольд МакДи, но у него не получилось.
— Больше я не позволю такого отношения к себе. Если я тебе нужна, если действительно хочешь продолжать наше общение, скорректируй своё поведение, когда дело касается меня. Остальные приняли твои замашки — это их право, а я не хочу и не должна.
Дальнейший путь мы проехали молча. Дед злился, я злилась. Поразительное единодушие! Мы проезжали мимо моего района и я снова не сдержалась:
— Можно я выйду? Я хочу переночевать дома. Я просто не в состоянии видеть весь клан…
Дед не хотел, но что-то было написано на моём лице, от чего он сразу поменял своё мнение. Единственное, что он сказал:
— Твои вещи уже в особняке.
— Ничего страшного. — холодно заметила я. — Переживу.
— Хорошо. — выдохнул родственник. — Я всё испортил?
— Не всё, но был близок к тому. — слабо улыбнулась я.
— Ты дашь мне ещё один шанс? — почему-то спросил он.
— Дам. — ответила я, но заметив искры в его глазах, добавила: — Дам. Только завтра. Сегодня мне надо отдохнуть.
— Хорошо. —
повторился дед — и мобиль приземлился прямо у моего дома.Глава 5
Я приблизилась к своей квартирке. Дверь была на месте, причем она была точно такой же, как и поврежденная. Уже хорошо. Приложила руку к сенсорно-теплову замку — замок щёлкнул, после чего я небольшой ноткой опасения вошла. Имела право, ведь целый день в моём доме были чужие люди!
Можно сказать, ненапрасно. Первое, что бросилась в глаза — идеальная чистота. Даже не так… Стерильность. Мне стало как-то сразу стыдно… Не, у меня было относительно чисто, но всё же, всё же… Мало ли что где завалялось? Сама во время генеральных уборок выгребаю такое… На что самой стыдно смотреть, а тут чужие люди!
Ладно, отбросила ненужную застенчивость и занялась делом: по шкафам пошла. Ну, что ж всю мне необходимую технику забрали, а тряпье… Теперь я понимаю, почему в салоне меня пытались снабдить новым гардеробом. Мне ж банально одеть было бы нечего! Голой бы пришлось бы ходить! Они ж ничего не взяли, а должны были!
Вот так и доверяй наёмному(Особенно, если не ты его работодатель!) рабочему — всё самой делать приходится!
Нашла старый чемодан, вывалила всё с шкафа на пол(так удобнее), села на колени и стала собираться. Хорошая работа, механическая. Под неё думается хорошо.
Да, ноги сидели, руки складывали, перебирали, а я думаю, размышляю. О чём? О Деде, о сделке, о наших с ним отношениях.
Сегодня он продемонстрировал характер. Мне не понравилось. По неволе, в очередной раз задумалась, что меня ожидает ближайшие полгода… С Дедом конфликтовать не хотелось — мне хватит и клана. Иллюзий, что он меня хорошо примет, я не питала, скорее, была уверена в обратном. Наши встречи была показательными. Пусть я тогда не фигурировала как наследница, пусть меня только Сэр признал внучкой, ни доли в семейном бизнесе не выделил, ни дорогих подарков(сегодня не считается) не дарил, ничего не обещал и уж точно не вписывал в завещание, но меня уже тогда оценили как угрозу, помеху, недоразумение. Всё сразу… Да, если мы как-то и пересекались-общались, то только по необходимости, крайней необходимости.
То есть, если я буду ругаться ещё и с Дедом — меня сожрут. Что остаётся? Подчинятся? Не хочу. Не хочу, когда у меня своя голова на плечах есть.
Я взглянула на свои руки. Они держали легкое зеленое платье. Против воли на глазах выступили слёзы. Я тряхнула головой, стараясь избавится от ненужных эмоций, но не получилось. Просто это было любимое платья моего отца. Он говорил, что в нём я похожа на лесную фею из детских сказок.
Папа, папочка… Человек, который всегда, в любой ситуации учил, заставлял, наставлял, чтобы я всегда думала своей головой, делала свои собственные выводы, а затем принимала только свои собственные решения и никогда, в никоем случае не отказывалась от выбора, не боялась ни его самого, ни его последствий, не перекладывала ответственность за него на кого-то другого, а потом не жалела ни себя, ни об опущенной возможности.
Как ты это делал? Не знаю. Просто в одно мгновение ты очень строгий, но не менее справедливый родитель, в другое — ты уже мой лучший друг, который может максимум посоветовать, разделить, утешить. Как произошла эта перемена, метаморфоза? Не знаю, но за неё я благодарна.
И как бы я хотела, чтобы ещё хоть с одним человеком у меня устоялись не такие(такие уже, увы, невозможны), но похожие отношения.
Дед… А что Дед?
Да, сознаюсь, что я не веду себя с ним, как следует из правил, но и далеко за них и не выхожу. Да, я довольно часто и резко его высмеиваю, но это не значит, что я его не уважаю. Уважаю и опасаюсь, а это защита. Защита прежде всего, чтобы уберечь себя.