Инсталляция

Вообще-то родная бабушка среди всех трёх была одна, её звали Верой. Ленка её по-свойски считала самой средней по размерам. Остальные две были бабушкиными подружками — ещё со школьных лет. Они вместе учились, потом продолжали дружить и расти, расти, расти… Вроде уже и возраст такой, что рост должен прекращаться, но бабушки были вечнообновляющиеся. И ещё они любили море. Это было так странно, что Ленка даже считала, будто любовь к морю у них — от каких-то других людей, а всё остальное — своё.

А море они любили ещё с тех самых школьных лет. Их в школе свозили одним глазком на море посмотреть, и бабушки решили (то есть тогда они были ещё не бабушками), что будут ездить на море каждое лето, чего бы это им не стоило. А стоило это денег, и бабушки экономили на хлебе, гречке, гостинцах Ленке и складывали сэкономленные деньги в ежегодную копилку.

— Сейчас как приедем на море, — мечтательно говорили бабушки. — Как разляжемся…

Ха-ха, думала Ленка. Крымская Фудзияма. Эту гору не обойти, не перепрыгнуть, и только солёный прибой…

— Скушай яблочко! — вдруг громыхнула одна из бабушек.

— Я буду харчо, — еле слышно сказала Ленка, но бабушки расслышали и снова разразились хохотом. Проходивший мимо мальчик с кружкой от неожиданности остановился и оцепенел, как кролик перед врагом.

— Сыночек! — обрадовались бабушки. — Принеси нам водички!

И протянули ему три полулитровых кружки.

— Ага-ага, сейчас, — испуганно сказал мальчик, нырнул дальше в вагон и больше не появлялся.

— Мы снова без воды, как в жаркой пустыне Сахаре, — досадовала одна из бабушек. — Сбегай, Леночка.

Но Ленка только лишь удивлённо посмотрела на бабушек, будто увидела их впервые, и те махнули рукой.

— Горячее вредно, — сказала одна из них. — От горячего толстеют.

— Я сама видела, — подтвердила другая.

— Глупые старые тётки, — буркнула третья, и бабушки не обиделись, а даже как-то успокоились.

Они почти тихо доедали продукты, всего лишь немного поприставали с расспросами к девчонке из боковых мест, а вечером одна из бабушек почти легко вспорхнула на свою верхнюю полку. Ленка за вечер испугалась всего один раз, когда бабушка с верхней полки подмигнула ей, Ленке, а потом сразу же уснула. И Ленка тоже уснула и, казалось, проснулась только тогда, когда бабушки уже выгрузили все свои многочисленные чемоданы в Симферополе.

Какая-то из бабушек потрясла Ленку за плечо и сказала:

— Морем пахнет.

Ленка захлопала глазами, и бабушки засмеялись, раскачиваясь вправо-влево.

— Ничем ещё не пахнет, — насупилась Ленка, которая знала, что до моря ещё три часа на автобусе, где бабушкам наверняка понадобится шесть мест на троих.

Но что там — три часа! И вот они — горы и морской воздух!

— Скорее на пляж! — заторопилась одна из бабушек и помчалась с автобусной остановки в сторону города, а две другие только успевали подхватывать брошенные первой бабушкой вещи и семенили за ней. Вокруг сновали люди, предлагающие квартиры, но, завидев бабушек, расступались.

Ленка забросила тощий рюкзак за спину (пара шорт, две футболки, купальник, прочей ерунды на полкило), огляделась и пошла следом.

Бабушки неслись вперёд так уверенно, что сразу было видно — стаж таких поездок у них столетний, не меньше. Они даже забывали про Ленку — ещё бы, она с ними была впервые.

— На проезд денег не тратим, — вещала одна из бабушек, — всё пойдёт на морепродукты!

Идти до города было далековато, и Ленка удивлялась, откуда в бабушках появилось столько сил. Они, как к себе домой, ввалились в какой-то дом, хозяева молча показали на комнаты, бабушки кивнули, занесли вещи и упали на кровати. Ленка несмело топталась во дворе. На ногу ей наступил котёнок, как будто проверял, Ленка — памятник или настоящая девочка? Ленка подняла котёнка и подышала ему в ухо. Котёнок встряхнул головой и махнул лапой. Ленка несмело улыбнулась.

— Добрались, — донеслось из одной комнаты.

— Доехали, — послышалось из другой.

— Море, — громыхнуло из третьей.

После этого бабушки уснули и проспали ровно два часа пятнадцать минут. После чего быстро собрались, велели Ленке надеть купальник и вереницей двинулись по жарким крымским улицам. Впереди шла самая большая бабушка, следом — бабушка Вера, за нею — та, что поменьше, и самой последней шла Ленка, понуро склонив голову. Правда, она успевала оглядываться по сторонам — деревья вокруг были новые, незнакомые, а идущие мимо люди почти все были полуодетые. Попробуй так походи в ленкином родном городе! А бабушки тем временем маршировали вперёд с такой бодростью, как будто они сами проложили тропу, по которой идут. Ленка же, разглядывая всё вокруг, что-то шептала себе под нос — то ли пела песню, то ли пересказывала себе всё, что видит.

Так же, почти неслышно, она восхищалась морем. Потому что оно было большое. Не просто больше бабушек — необъятно больше бабушек, невозможно больше, а уж насколько изумрудней! Никакая бабушка по изумрудности не сравнится с морем. Хотя, честно говоря, Ленка за море немного опасалась — вдруг оно выйдет из берегов, как только бабушки в него зайдут, и как затопит всё, и Ленку, и деревья, и полуодетых людей… Поэтому она быстренько сполоснулась в прохладной морской воде, вернулась к бабушкам, и, стоя на одной ноге, как цапля, и обхватив себя за замёрзшие плечи, следила, что же будет дальше.

А особенного ничего не происходило, просто бабушки останавливали всех идущих мимо продавцов, покупали у них любую еду, и, пока одна из бабушек расправлялась с креветками, каждая из которых была в два миллиарда раз меньше бабушки, другая бабушка заходила по плечи в воду, довольно ухала и вылезала на берег.

Бабушки были в своей стихии и, казалось, не совсем замечали Ленку. По дороге домой она плелась сзади, время от времени оглядываясь туда, откуда шипело море. Бабушки шагали друг за другом, как настоящий отряд. А навстречу этому отряду шагал мальчишка лет десяти. Хоть лето только начиналось, мальчишка был загорелый, видимо, насквозь. И, наверное, потому ходил в одних трусах — и загар показать, и загореть побольше. Он подёрнул трусы и оценил процессию из бабушек и Ленки. Развернулся и пошёл следом, а после подбежал немного и зашагал рядом с Ленкой. Ленка взглянула на мальчишку и тут же отвела взгляд.

— Все твои? — удивлённо спросил мальчишка и кивнул на бабушек.

— Может быть, — тихо сказала Ленка.

И тут мальчишка как крикнет:

— Здравствуйте, бабушки!

Бабушки оглянулись и остановились. Ленка скромно отошла в сторону, и мальчик оказался окружён бабушками.

— Здравствуй, смелый мальчик, — сказали бабушки.

Ленка переступила с ноги на ногу, так ей было за мальчика страшно. А тот спросил, показывая на Ленку:

— Вы зачем девочку похитили?

Бабушки удивились и принялись внимательней рассматривать мальчишку. А рассматривать было особо нечего — всего лишь трусы да загар.

— По человеку всегда видно, когда его похитили, — сказал мальчик. — Вот и она — тихая, молчаливая, и ведут её такие люди, которым она сопротивляться не может, — мальчик тыкнул в Ленку пальцем.

— Я Ленка, — почти прошептала Ленка.

— Отпустите её, — потребовал мальчишка, — как бы её там ни звали.

— Мальчик, — осторожно сказала одна из бабушек. — Мы не похищали её. Она сама за нами увязалась.

Ленке стало обидно — ничего она не увязывалась, родители сами предложили поехать…