Институт

Третья попала в ногу миссис Сигсби. Та выронила пистолет и с растерянным видом осела на пол.

– Зачем? Зачем вы в меня стреляли?

– Еще спрашивает! Совсем, что ли, дура? – Венди, хрустя битым стеклом, подошла к сидевшей у стены женщине. Пахло порохом, в разгромленном помещении участка висел голубоватый дым. – Ты велела им убить мальчика.

Миссис Сигсби изобразила терпеливую улыбку, предназначенную для непроходимых идиотов:

– Вы не понимаете. Да и откуда вам знать? Он мой. Моя собственность.

– Уже нет, – вмешался Тим.

Люк встал на колени рядом с миссис Сигсби. Его щеки были забрызганы кровью, в одной брови застрял осколок стекла.

– Кого вы оставили за себя в Институте? Стэкхауса?

Она смотрела на него и не отвечала.

– Стэкхауса?

Молчание.

Барабанщик Дентон шагнул в дверь и обвел взглядом помещение. Его пижамная куртка была в крови, однако, несмотря на это, он выглядел на удивление собранным. Из-за его плеча ошалело выглядывал Гутаале Добира.

– Мать моя женщина, – сказал Барабанщик. – Ну и бойня.

– Мне пришлось выстрелить в человека, – сообщил Гутаале. – Миссис Гулсби выстрелила в женщину, которая пыталась выстрелить в нее. Это была необходимая самооборона.

– Сколько их снаружи? – спросил Тим. – Всех уложили?

Энни оттеснила Гутаале Добиру и встала рядом с Барабанщиком. В серапе, с дымящимися пистолетами в руках, она походила на героиню спагетти-вестерна. Тим не удивился. Он вообще утратил способность удивляться.

– Думаю, со всеми, кто вылез из машин, разобрались. Двое ранены. Один серьезно – это его Добира подстрелил. Другой в ногу. Остальные сукины дети вроде здесь и убиты. – Энни оглядела помещение. – Господи, а в полицейском участке-то кто остался?

Венди, подумал Тим, но вслух этого не сказал. Надо полагать, теперь Венди – и. о. шерифа. Или это место займет Ронни Гибсон, когда вернется из отпуска. Скорее Ронни. Венди не согласится.

Подошли Эдди Гулсби и Ричард Билсон и встали рядом с Гутаале, за Энни и Барабанщиком. Билсон в ужасе оглядел участок – стены в дырках от пуль, стекла выбиты, на полу лужи крови и распростертые тела – и зажал рукой рот.

Эдди оказалась покрепче.

– Док уже едет сюда. На улице собралось полгорода, почти все вооружены. Что тут произошло? И кто это? – Она указала на тощего мальчишку с перевязанным ухом.

Люк не обращал на нее внимания. Он смотрел только на женщину в красном брючном костюме.

– Стэкхауса, точно. Больше некого было. Мне надо с ним связаться. Как это сделать?

Миссис Сигсби молча глядела на него. Тим встал на колени рядом с Люком. В глазах женщины он видел боль, отказ верить в происходящее и ненависть. Он не знал, какое из этих чувств сильнее, но если бы его вынудили ответить, сказал бы, что ненависть. Она всегда бывает сильнее, по крайней мере первое время.

– Люк…

Мальчик не слушал. Все его внимание сосредоточилось на раненой женщине.

– Миссис Сигсби, я должен с ним связаться. Он держит в заточении моих друзей.

– Они не в заточении, они собственность!

К ним подошла Венди:

– Похоже, мэм, вы пропустили школу в тот день, когда рассказывали, что Линкольн отменил рабство.

– Приехали сюда, устроили у нас в городе перестрелку, – вставила Энни. – Полагаю, теперь-то вы поняли?

– Помолчите, Энни, – сказала Венди.

– Миссис Сигсби, мне нужно с ним связаться. Заключить сделку. Скажите, как это сделать.

Когда она не ответила, Люк ткнул большим пальцем в пулевое отверстие на ее красных брюках. Миссис Сигсби завопила:

– Нет, о нет! Мне БОЛЬНО!

– От шокеров тоже бывает больно! – заорал Люк.

По полу со звоном заструились осколки стекла. Энни смотрела на них как зачарованная.

– От уколов больно! Когда тебя топят, еще хуже! – орал Люк. – А когда калечат твой мозг?

Он вновь с силой вжал палец в рану. Дверь в отделение для задержанных захлопнулась с таким звуком, что все вздрогнули от неожиданности.

– А хуже всего, когда убивают твой мозг!

– Уберите его! – завизжала миссис Сигсби. – Он меня мучает!

Венди нагнулась, чтобы оттащить Люка, но Тим мотнул головой и удержал ее.

– Нет, – сказал он.

– Это заговор, – зашептала Энни Барабанщику. Глаза у нее расширились. – Она работает на тайную организацию. И все остальные тоже. Я с самого начала знала, я всем говорила, а мне никто не верил!

Звон в ушах у Тима понемногу затихал. Он не слышал сирен, и его это удивляло. Возможно, полиция штата еще не знает о перестрелке в Дюпрее. А если кто-нибудь звонил в службу спасения, то звонок переключается не на полицейскую службу Южной Каролины, а в управление шерифа округа Фэрли, то есть сюда. Тим глянул на свои часы и с изумлением обнаружил, что все было нормально лишь пять минут назад. Максимум шесть.

– Миссис Сигсби, если не ошибаюсь? – спросил он, вставая на колени рядом с Люком.

Она не ответила.

– Вы угодили в очень серьезные неприятности, миссис Сигсби. Советую вам сказать Люку все, что он хочет знать.

– Мне нужна помощь врача.

Тим мотнул головой:

– Вам нужно ответить на вопросы. Тогда мы подумаем насчет врачебной помощи.

– Люк говорил правду, – сообщила Венди, ни к кому в особенности не обращаясь. – Про все.

– А я что сейчас сказала? – спросила Энни.

В помещение протиснулся док Роупер.

– Господи Иисусе! – воскликнул он. – Кто здесь еще живой? Сильно ли ранена эта женщина? Тут что, была террористическая атака?

– Они меня пытают, – сказала миссис Сигсби. – Если вы врач, а судя по вашему черному чемоданчику это так, вы обязаны их остановить.

Тим сказал:

– Мальчик, которого вы сегодня перевязывали, бежал от этой женщины и группы захвата, с которой она тут появилась. Не знаю, сколько убитых на улице, но мы потеряли пятерых, включая шерифа, и все по приказу этой женщины.

– С этим разберемся позже, – ответил Роупер. – Сейчас я должен оказать ей медицинскую помощь. И пусть кто-нибудь вызовет скорую, черт побери.