Институт

– Ага, – ответил Люк и сел в машину.

Миссис Сигсби села и пристегнулась. Когда она хотела захлопнуть дверцу, Тим мотнул головой:

– Погодите.

Придерживая дверцу рукой, он позвонил Венди в номер бофортского «Эконо-лодж».

– «Орел» совершил посадку [65] .

– У вас все хорошо? – спросила она.

Связь была отличная: Венди как будто стояла рядом. Тиму захотелось, чтобы она и впрямь была рядом. А потом он вспомнил, куда они едут.

65

Историческая фраза, произнесенная Армстронгом в рапорте Хьюстону после посадки на Луну.

– Пока все отлично. Будь наготове. Позвоню, когда все закончится.

Если буду жив, мысленно добавил он.

Тим обошел машину и сел на водительское место. Ключи были в подставке для стакана. Тим кивнул миссис Сигсби:

– Теперь можете захлопнуть дверцу.

Она послушалась, затем кинула на него презрительный взгляд и озвучила то, что подумал Люк:

– В бейсболке задом наперед у вас исключительно глупый вид, мистер Джемисон.

– Что тут скажешь, я – фанат Эминема. А теперь помолчите.

14

В темном здании аэропорта «Мэн пейпер индастриз» человек, стоя на коленях у окна, следил, как «субурбан» включил фары и покатил к открытым воротам. Безработный Ирвин Моллисон был одним из многих институтских осведомителей в Деннисон-Ривер-Бенде. Стэкхаус мог бы приказать остаться Рону Черчу, но по опыту знал: не стоит отдавать приказы людям, у которых есть возможность не подчиниться. Лучше использовать человечка, который всего лишь хочет заработать несколько долларов.

Моллисон позвонил по номеру, заранее вбитому в телефон.

– Выехали, – сообщил он. – Мужчина, женщина, мальчик. У женщины волосы убраны под бейсболку, лица не разглядеть, но в двери самолета она остановилась и выкрикнула свое имя. Миссис Сигсби. На мужчине такая же бейсболка, только задом наперед. У мальчика перевязано ухо и синячище на пол-лица.

– Хорошо, – ответил Стэкхаус.

Второй пилот «Челленджера» уже позвонил ему и сообщил, что доктор Эванс остался в самолете. Это было к лучшему.

Пока все складывалось удачно… насколько возможно в нынешних обстоятельствах. Автобус стоял у флагштока, как и потребовал Люк. Стэкхаус собирался поставить шеф-повара Дуга и смотрителя Чеда в лесу за административным зданием, где начиналась подъездная дорога. Зик Ионидис и Фелиция Ричардсон будут на крыше административного здания, за парапетом. Глэдис запустит отравляющий газ в вентиляцию, затем присоединится к Зику и Фелиции. Таким образом «субурбан», остановившись, попадет под перекрестный огонь. Сам Стэкхаус, стоящий у флагштока с рукой на капоте автобуса, будет по меньшей мере в тридцати ярдах от летящих пуль. Конечно, остается риск схлопотать шальную пулю, но это приемлемый риск.

Розалинда будет охранять дверь из туннеля на уровень F Ближней половины. Здесь она точно не сумеет сообразить, что ее обожаемая начальница тоже попадет под перекрестный огонь, однако у Стэкхауса была и другая причина поставить ее в этом месте. Он понимал, что постоянный гул – сила. Пока его недостаточно, чтобы высадить дверь, но кто знает. Может, они просто ждут, когда приедет Эллис, после чего атакуют с тыла и учинят такой же хаос, как вчера на Дальней половине. Розалинда будет поджидать их со «смит-вессоном» 45-го калибра, и те, кто первым выбежит в дверь, сильно об этом пожалеют. Стэкхаус очень надеялся, что атаку возглавит треклятый Уилхолм.

Он спросил себя: готов ли я? Вроде бы да. Готов, насколько это возможно в такой ситуации. Все еще может завершиться благополучно. В конце концов, снаружи против них лишь Люк Эллис. Ребенок. И какой-то героический идиот, которого Эллис подцепил по дороге. Через полтора часа с этим бардаком будет покончено.

15

Три часа ночи. Гул стал громче.

– Стоп, – сказал Люк. – Сверните там.

Он указал на едва различимую за соснами грунтовую дорогу.

– Ты здесь шел, когда убежал? – спросил Тим.

– Нет, конечно. Меня бы поймали.

– Так откуда ты…

– Она знает, – ответил Люк. – Поэтому знаю и я.

Тим повернулся к миссис Сигсби:

– Там есть ворота?

– Его спросите. – Миссис Сигсби только что не выплюнула эти слова.

– Ворот нет, – сказал Люк. – Только большой щит с надписью: «Мэн пейпер индастриз. Экспериментальная лаборатория. Посторонним вход воспрещен».

На лице миссис Сигсби отразилась такая досада, что Тим невольно улыбнулся.

– Мальчонке следует работать в полиции, да, миссис Сигсби? Любое ложное алиби разоблачит.

– Не сворачивайте туда. Подставите под пули нас всех. Стэкхаус не остановится ни перед чем. – Она обернулась к Люку. – Ты читаешь мысли и знаешь, что я говорю правду, так скажи ему!

Люк молчал.

– Сколько до вашего Института? – спросил Тим.

– Десять миль, – ответила миссис Сигсби. – Может, чуть больше.

Видимо, она поняла, что играть в молчанку бессмысленно.

Тим свернул. Поначалу по крыше машины хлестали ветки деревьев, но в целом дорога была ровная и в хорошем состоянии. Над деревьями проглянула ущербная луна; в ее свете грунт казался светлым, как кость. Тим погасил фары и поехал дальше.

16

Три двадцать.

Авери Диксон холодными пальцами схватил Калишу за руку. Девочка спала у Никки на плече. Теперь она подняла голову.

– Авестер?

Разбуди их. Хелен, Джорджа и Никки. Разбуди их.

– Что…

Если хочешь жить, разбуди их. Скоро начнется.

Ник Уилхолм уже проснулся.

– А мы правда можем остаться в живых? – спросил он. – По-твоему, это возможно?

– Я вас слышу! – раздался голос Розалинды, лишь чуть-чуть приглушенный стальной дверью. – О чем вы там разговариваете? Чего разгуделись?

Калиша разбудила Джорджа и Хелен. Перед глазами снова возникли цветные точки, хоть и слабые. Они проносились взад-вперед по туннелю, словно ребятишки с горки. Ничего удивительного, подумала Калиша, ведь в каком-то смысле они и есть дети. Или то, что от них осталось. Ставшие зримыми мысли, порхающие и скачущие среди детей, которые бродят туда-сюда по туннелю. А сами дети? Калише казалось, что они немного ожили. Взгляд стал осмысленнее. Или она принимает желаемое за действительное? В Институте такое случается сплошь и рядом.