Иные мертвецы

— Так зачем ты перенес сюда свою вечеринку? — спросила я.

— В моей квартире никого нет.

— Да, так случается, когда ты покидаешь ее и, спотыкаясь, идешь через весь город домой к кому-то другому.

— Я не хотел быть один.

Ладно, эта годовщина определенно на личную тему. Знаю, что Триады появились примерно десять лет назад. Может ли Вайят праздновать это? Если да, то почему он такой пьяный? Он должен гордиться тем, чего достиг, а не отравлять свою печень, как будто ему стыдно находиться в одной комнате с самим собой.

От его взгляда мне стало не по себе.

— Хочешь сэндвич с болонской колбасой? — спросила я.

— С горчицей?

Я протянула ему свой недоеденный сэндвич, затем встала, чтобы принести бутылку воды и две таблетки аспирина. Вероятно, Вайят заслуживает завтрашнего адского похмелья за то, как жестоко обращался со мной в последнее время, но не могу позволить ему страдать.

Я с усмешкой наблюдала, как он запил аспирин большим глотком виски. Я снова села и переключала каналы, пока Трумэн ел. Сейчас хотелось только лечь спать, но я привыкла бодрствовать по ночам — это было проклятием охотника, чья добыча в основном выходила с наступлением темноты.

Вайят отставил пустую тарелку и бутылку из-под виски на кофейный столик и несколько минут пил воду. Я переключилась на какой-то исторический фильм, в котором ковбой изо всех сил пытался расстегнуть множество пуговиц и лент на маскарадном костюме своей возлюбленной. Он наконец снял эту вычурную штуковину и прикасается к женской коже. Сцена поменялась, и на экране они проснулись утром в объятиях друг друга в постели.

— Знаешь, что я ненавижу в кабельном телевидении? — фыркнула я. — Они вырезали все хорошие моменты. Особенно интимные сцены.

Вайят неопределенно хмыкнул. — Думал, у тебя уже был секс сегодня вечером.

— Да, но это не значит, что мне не нравится смотреть.

— В любом случае, этот фильм отстой.

Я пожала плечами и снова начала переключать каналы.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Вайят.

— Разве я так сказала?

— Нет.

— Итак? — Трумэн не отозвался. — Если ты уйдешь сейчас в таком состоянии, тебя, вероятно, собьет машина, или ты окажешься на пути голодного гоблина. Я не стану нести ответственность за твою смерть, Трумэн.

— Мы все ответственны за чью-то смерть, — произнес он так тихо, что я это почти пропустила. В каждом его слове звучала скорбь. Он уставился на этикетку на бутылке воды, словно на ней написано что-то важное.

Трудно промолчать, и я изо всех сил сдерживала желание спросить, за чью смерть он несет ответственность. Но так я буду подвергать сомнению его приказы, язвить на него, когда он не слушает, провоцировать его на приступы гнева и даже идти против его желаний. Но я просто не могу преодолеть эту последнюю черту, этот невидимый барьер личной информации, который разделяет наши позиции охотника и куратора.

— Боже, я устал, — говорит он. Три слова, которые относятся не только к физическому истощению. Он устал от жизни в целом, и мне стало грустно. Он выглядит разбитым, готовым лежать на земле, даже если его растопчут. Вайят — наш куратор. Он наш босс, ответственный парень, у которого есть ответы на все вопросы. Он всегда на высоте. И не должен быть таким.

Эш знала бы, что делать и сказать.

Я покосилась на дверь, надеясь, что подруга внезапно появится. Но не тут-то было.

Я подвинулась на середину дивана, прекрасно понимая, что не умею утешать. Я могу выразить жалость, которую большинство людей ненавидит. Если сделаю все неправильно, Вайят чертовски разозлится, и не знаю, как он отреагирует, будучи таким пьяным.

Он согнулся, поджав под себя левую ногу, и из-за этого почти уткнулся коленом в меня. Я слегка сжала его ногу чуть выше коленной чашечки. Когда подняла глаза, чтобы дружелюбно улыбнуться, встретила его пристальный взгляд. В его глазах горело что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание и дрогнуло сердце. Я даже не могу сказать, какие эмоции испытывала.

— Я рад, что ты была дома, — сказал он.

Только через минуту я смогла ответить. — Я почти легла спать. Так что ты удачно выбрал время, да? — попыталась пошутить.

— Это того стоило?

Ладно, вот теперь я вообще ничего не понимала. — Что того стоило?

Он указывает на меня бутылкой с водой, затем обводит рукой квартиру. — Ты. Это. Грубое свидание.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза от его покровительственного тона. — Почему тебя это волнует, Вайят? Ревнуешь? От его молчания у меня внутри поднялось беспокойство. Я убрала руку с его ноги, смущенная тем, что вообще к нему прикоснулась. Вероятно, просто защищает меня, потому что он мой куратор. Когда я болела он сидел у моей кровати и ухаживал за мной во время сильнейшей лихорадки. Конечно, я смогу ухаживать за ним в ответ.

Или, по крайней мере, сделаю так, чтобы он не навредил себе, пока не придет в себя. — Слушай, почему бы тебе не пойти проспаться в моей комнате?

Я предложила только потому, что у меня есть отдельная спальня размером со стенной шкаф. Эш и Джесси делят другую комнату в этой тесной квартире. Триады живут вместе, всегда в непосредственной близости от своих кураторов и закрепленных за ними охотничьих угодий. Это облегчает жизнь. За исключением таких ночей, как эта, когда твой пьяный куратор появляется у твоего порога и тебе приходится бороться с желанием вышвырнуть его пьяную задницу на улицу.

Мой вопрос, наконец, рассеял туман в его голове. Вайят кивнул, а затем допил оставшуюся воду из бутылки. Когда он попытался поставить бутылку на кофейный столик, то промахнулся, и она упала на пол. Мы одновременно к ней потянулись и столкнулись лбами с такой силой, что у меня разболелась голова.

Я решила дать Вайяту поднять бутылку. На этот раз он очень тщательно поставил ее на столик и подвинулся на край диванной подушки. Я забросила его руку себе на плечи. — Пошли, пьяница. Я обняла его за талию правой рукой. Находясь так близко, чувствовала запах виски в его дыхании и слабый привкус корицы на его коже, а под ним что-то более резкое. Более мужественное.

И мне в голову пришла самая странная мысль за мою жизнь. Вайят вкусно пахнет.

Я отбросила эти мысли, решив позже превратить их в кровавое месиво. Я дернула Вайята, и он, наконец, поднялся на ноги. Он на несколько дюймов выше меня и на добрых тридцать фунтов тяжелее, но я обучена убивать гоблинов и вампиров-полукровок и таскать раненых напарников. Так что вести его не так уж сложно.

Трумэн с трудом волочил ноги по полу, как будто не совсем их контролировал. Мы прошли через дверь спальни, и тогда он затормозил. Просто прекратил двигаться вперед, и я почувствовала, как напряглось все его тело.