Инженер 2.2

— В общем случае да, но мы можем как-нибудь хешировать слепки его ауры с тем, чтобы потом переиспользовать полученное хеш-значение.

— Гм… — задумался Косм, — а как сделать чтобы у двух человек не мог получиться одинаковый идентификатор?

— Можно не бояться этого, просто нужно сделать чтобы вероятность такого события была очень-очень маленькой. Единица делённая на два в сто двадцать восьмой степени, думаю уже достаточно приемлемо, но можно заморочиться и взять штук десять стодвадцативосьмибитных чисел. Или…

Эврика! — закричал я — Орион-1024!

— Что случилось? — спросила Эт.

— Представь, что в мире уже есть такой же компьютер как наш, но только он не стодвадцативосьмибитный, а килобитный! Тогда хеш мыслеобраза — это просто идентификатор в его базе данных! Через плетение связи мы транслируем в компьютер выбранный номер, а он нам в ответ присылает картинку или книгу… или обслуживает наш телепорт.

Чтобы понять посетившее меня озарение Эт соединила сознание с моим, а затем “огрела меня подушкой по голове”.

— Но тогда получается, что все плетения, вообще любые, могли бы быть сигналами такому компьютеру: “сделай то-то” и все найденные нами закономерности: материализаторы, накопители, обратные материализаторы и так далее не требовали бы различной сложности. Всё можно было бы уложить в одно универсальное плетение, транслирующее идентификатор команды на компьютер. Для чего телепорт такой сложный?

— Может быть этот компьютер был сделан позднее, чем появились маги? — парировал я, — тогда, вероятно, где-то и существует “золотой ключик” — такое плетение, как ты говоришь, но параллельно работают и другие, обычные, подчиняющиеся анализу конструкции.

А сложный телепорт — это периферия, подключаемая извне. Если так, то основы телепортации всё-таки можно разгадать исследуя это плетение!

— А почему Орион-1024?

— Мне хочется верить, что такой хеш-идентификатор — это обычная ячейка памяти, то есть число. У нас — сто двадцать восемь бит, а у древних — килобит.

— Ну что же. Гипотеза как гипотеза. Возможно мы найдём что-то её подтверждающее.

— Или опровергающее. — ответил я.

Часть 6. Новые загадки

Прятки

Воздух колыхался будто густой кисель. Казалось, что нетерпеливый ребёнок пытается вытряхнуть из кружки это липкое, обволакивающее его желе. Каждая волна, пробегавшая по воздуху… нет всё-таки это была аура, каждое встряхивание приносило тошноту и головокружение. Причём не тошнота возникала от головокружения, а, скорее, наоборот.

Замычав, он попытался отодвинуться от силы, тянущей его в трясущееся желе, в мир тошноты и рези в глазах…

— Активируй это, и я оставлю тебя в покое! — чей-то знакомый голос, почему-то наполненный отчаянием, требовал что-то непонятное.

Видимо это было важно, важнее той жуткой мути, которую поднимало взбалтывание, важнее даже того, что могло его убить.

Силясь понять и помочь кому-то сделать неизвестное необходимое нечто, Маас напряг аурное зрение, и прямо перед своим носом обнаружил какой-то артефакт. Инстинктивно влив в него немного энергии, он снова провалился в тихое забытье, отметив, что всё вокруг успокоилось…

— Да, теперь гораздо безопаснее. — одобрительно произнёс чей-то голос.

— И вы будете его навещать? — спросила Лиелла.

— Говорите, что в том нападении на Баанг-Уудэ именно он убил до пятидесяти разбойников?

— Он! Он! Если бы вы были видящим, то могли бы в этом убедиться.

— Ну хорошо. Если меня задержит и начнёт пытать стража, я буду придерживаться именно этой версии: я занимался спасением героя, пусть даже и демона. Возможно это поможет мне не угодить на плаху.

— А когда он очнётся, доктор?

— Ну вы же видите, что ему уже лучше: вам даже удалось его растормошить. Время, теперь нужно только время. Удерживайте цвет его ауры зелёным и дней через пять, думаю, он начнёт с вами разговаривать.

Однако я не представляю, что вы будете делать дальше… Мда… Откуда вы взяли эту иллюзию?

— Думаю, вам лучше этого не знать… Однако — спохватилась Лиелла, — если вы настаиваете — я могу рассказать.

— Вы же знаете, что Молор запретил изготовление и продажу таких артефактов. Она странная. Выглядит как повреждённая.

— Я попыталась её изменить, чтобы… её нельзя было узнать. Вышло не очень. Надеюсь, можно будет сказать, что это результат атаки, жертвой которой мы стали.

— Видимо мне и правда лучше не знать. В любом случае, он не сможет покинуть город ни с этой, ни с какой другой иллюзией. Стража у выхода снабжена артефактами, распознающими оборотней, демонов и гномов. Говорят, что Молор лично выдал им такое снаряжение.

— Он говорил, — Лиелла кивнула на лежащего без сознания, — что у него есть телепорт. Надеюсь, что это правда.

— Хорошо. Отдыхайте. Завтра я зайду к вам, чтобы взглянуть: как продвигается выздоровление.

— Как думаете, доктор, — она немного замялась, — это надолго?

— Неделю-две, мы же только что это обсудили.

— Нет, я про то, что здесь творится.

— Боюсь, что Молор, даже если захочет, уже не сможет отказаться от объявленной им священной войны. Клятва на площади… мда, её не отменить. Чистка, которую он начал, может быть остановлена только двумя путями: либо все прочие расы на континенте будут уничтожены, либо другие прекратят это.

— Другие? Кто?

— Я итак сказал вам больше чем было возможно. Извините, мне нужно идти. Желаю вашему другу выбраться отсюда, как только он сможет это сделать. И вы не забывайте, что хоть вы и человек, но за то, что вы делаете можно поплатиться.

— Я понимаю. Спасибо вам большое! Если когда-нибудь доведётся, я постараюсь отдать вам этот долг.

— Какой долг? Леди, вы платите мне золотые, забудьте о долге. Вот лучше на него посмотрите: аура опять покраснела. Вам нужно удерживать её зелёной, в крайнем случае жёлтой. Такого цвета, как теперь, не допускайте. Всё, я пошёл. Выход на улицы будет запрещён уже через час, а мне нужно успеть к ещё одному эм… клиенту.