Иоанниты

Обыватели мстительно захихикали, предвкушая, как славно меня накажут.

Я лишь исподлобья поглядываю на собравшихся. Особенно моё внимание привлекает Белая Бестия. Она своё прозвище оправдывает хотя бы по части цвета: белоснежный френч с рядом блестящих пуговиц и, не меньшей белизны и чистоты, военные штаны, заправленные в высокие сапоги со сложной шнуровкой. Всё это далеко не по размеру, так что висит мешковато.

Она достаточно высока, мне уступит от силы полголовы. Неженственная походка, стойка хмельного матроса и норовящие цепляться за пояс пальцы.

У неё круглая голова, узкий подбородок, маленькие губы, худые щёки. Свойственный каледонцам крючковатый нос с крошечными ноздрями. Крупные оливкового цвета глаза застыли в прищуре первой в Фанеке плутовки, открытый лоб перечёркнут еле заметным шрамом. Чёрный волосы самого тёмного оттенка, кажутся просто неземными на фоне белоснежного наряда. Волосы убраны назад и сплетены в две тугие косы, доходящие примерно до талии.

Как же давно я не видел этого лица.

– Догадывался, но не мог поверить, что ты и вправду иоаннит, – сказал я, прерывая затянувшуюся паузу.

– В последние минуты ничего умнее в голову не лезет? – надменно ответила Бестия.

Её банде и многим посетителям понравилось.

– А в Фанеке все такие умные, чтоб догадаться, кто ты такая?

– С чего ты взял, что я – иоаннит? – завалила она голову на плечо.

– Газеты читал, – пожал я плечами. – Что о тебе пишут, простой человек сделать не способен.

– Верить газетчикам ещё глупее, чем пытаться ограбить «Рыбу-кружку».

– Это уж точно, приятель, – поддакнул высоченный мужик слева от Бестии.

Прихвостни бандитки мерзко загоготали, щёлкая взводимыми курками револьверов. Вскоре на меня уставились пять стволов. Но без команды Бестии никто из них и чихнуть не рискнёт.

– Значит так, – расширила атаманша глаза и сплела руки на груди, – нас не интересует, что ты первый раз в городе и ничего не знал, не интересует, что ты сознал свою вину… Грабить этих людей – преступление, низость и бесчестие. За это ты будешь жестоко наказан.

– Бросай-ка громыхалки и режики на пол! – прохрипела какая-то сволочь из-за спины предводительницы.

– С тобой я не разговаривал, – членораздельно выдал я щербатому.

– Считай, что я начал беседу. Живо!

– Виктория, он мне грубит, сделай что-нибудь.

Белая Бестия сильно переменилась в лице: она поджала губы, нахмурилась и в задумчивости принялась тереть висок. Скоро у неё было готово решение – она встала вполоборота к банде и жестом приказала опустить оружие.

Некоторые сделали это с большой неохотой.

Виктория сделала ровно шаг в мою сторону и снова скрестила руки. На лице проглядываются нотки удивления, злобы и требовательности.

– Итак, у тебя хватает глупости сунуться в Чудо-город, ввалиться в «Рыбу-кружку» и отпустить трактирщика, чтоб тот познал меня. При этом ты прекрасно знаешь, кто я, кто моя банда, даже что я – иоаннит. На худой конец, ты знаешь моё имя. Тебе же лучше оказаться просто идиотом, но я спрошу: что тебе нужно?

– Твоя помощь.

– Людям я помогаю только в расставаниях: помогаю расстаться с лишними деньгами или жизнью. Что предложишь ты?

Единая в отношении ко мне публика дружно усмехнулась. Да и пусть, что плохого, что у меня на ночь глядя выходит повеселить суровых господ.

Я убрал пистолет в кобуру и спрыгнул со стойки. Бестия даже не дёрнулась, понимая, что опасности для неё никакой. Я заглянул ей прямо в глаза, дьявол в которых уже расправляет крылья. Настало время решающего вопроса:

– Ты меня узнаёшь?

– Нет.

– А так? – я чуть приподнял поля шляпы.

– Нет! – не на шутку рассвирепела Виктория.

– Может, так?

Я поднял руку. Витые узоры, которые есть и на теле девушки, засияли, сея во все стороны ослепляющие тонкие лучи. Моя кисть вся покрылась искрами, заканчивающимися на самом конце безымянного пальца.

У Виктории просто отпала челюсть. Руки, расслабившись, повисли по швам, глаза стали расти, перестали моргать, чтоб не пропустить ни секунды светопреставления.

А потом лицо озарила простецкая улыбка.

И она впервые стала похожа на ту, кем и является: на девчонку, на вид которой лет восемнадцать. С большими, полными счастья глазами, с дёргающимися в уголках каплями слёз. Она чуть встала на носки, готовая запрыгать и захлопать в ладоши. Такой она мне больше нравится.

Я погасил свет узоров.

– Узнал тебя с первого взгляда.

– А я… я тебя, если честно, совсем другим представляла.

Сжав кулачки, она какое-то время простояла в нерешительности, но затем просто бросилась на меня, сгребая в объятья. Я обнял её. Тихо-тихо она шепнула:

– Привет, папа.

Глава III Достоинства чёрного браслета

Банда привела меня к лачуге, ни капли не отличающейся от прочих. За дверью оказался небритый здоровяк с ружьём. Он оглядел товарищей и впустил всех, не став даже спрашивать, кто это притащился с бандой.

Мы прошли по узкому коридору, сильно согнувшись, после чего стали спускаться по лестнице. И всё это в полной темноте. Сзади и спереди пыхтят бандиты. Чёрт его знает, что они думают, узнав о моём родстве с Бестией. Я, по крайней мере, чувствую только их острое желание пырнуть меня ножичком исподтишка.

Впереди показался свет, скоро ступени кончились и мы очутились в просторном подвале, сплошь увешанном фонарями, полном света и движения.

Ящики, доски, ветошь… из всевозможного мусора и настоящей мебели сколочена единая комната с койками, гамаки, столами и совсем непонятными конструкциями. Не спящие остатки банды заняты своими делами: двое режутся в карты (к ним тут же присоединились ещё трое, разобрав себе грязные и мятые картонки), ещё двое лязгают железками и шестерёнками на верстаке.

Привлекая внимание тех, кто ещё не в курсе, Виктория замахала рукой:

– Эй, всем внимание! – жизнерадостно заголосила Бестия на весь подвал. – Представляю вам Августа! Его фамилия Хромер!

– Хромер? – растянул широченную улыбку чумазый мастеровой у верстака. – Это твой брат?

– Это мой отец! Все вопросы утром!

Настала очередь недоумевать второй половины банды – бывалые ребята взялись объяснить им всё. Дочь же схватила меня за руку и потащила в дальний угол, где нашлась единственная комната. Точнее будет назвать это конструкцией из досок и стёкол. Меня втащили в эту тесную будку. Здесь оказалось очень много оружия, навешенного на стены и наваленного прямо на пол. Кроме оружия, каких-то тряпок, растянутых над головой, в комнатёнке нашлись два солидных кресла.