Иоанниты
Шрифт:
– Садись! – толкнула Виктория меня на одно из них и мигом прыгнула на другое.
Она сложила ноги, забарабанила по подошвам. Поджав губы, она вытянула шею и застыла, силясь что-то сказать. Вопросов, очевидно, слишком много, чтобы выбрать какой-то один.
В этом случае лучше начать мне:
– Вы тут вообще не спите?
– Да, это от меня заразились, – затараторила дочь. – Ума не приложу, как у них это получается, но… Вот те двое, Адам и Дени, вовсе круглыми сутками что-то мастерят.
– Ясно… И как у вас тут?
– У нас всё хорошо, воруем, грабим, поднимаем дебоши!
– Орден, может, ты читала…
– В газетах-то? Не, я газеты не читаю. Так что Орден?
Она так беззаботно тараторит и перебивает, что дар речи волей-неволей покидает меня. Ладно, это почти как с Истерианом, справлюсь.
– Орден почти полностью уничтожен. Официально, я остался последним иоаннитом.
– Да ладно? Мама рассказывала, что вас осталось мало… Но чтоб ты остался последним… Впечатляет, пап!
– Мама ведь умерла?
– Да. Десять лет назад, в апреле.
Я не ответил. Мы расстались давно, в тот момент, когда пришлось бежать на Альбион. А это было тридцать восемь лет назад. И были веские причины не брать её с собой. Прошло достаточно времени, чтоб я её забыл. Поэтому не испытываю ничего, кроме некоторого стыда перед дочерью.
Надеюсь, ей не захочется акцентировать на этом внимание.
– И что ты делаешь один? – поспешила Виктория разрушить неловкую паузу.
– Я охочусь на демонов, этим и зарабатываю. У меня напарник…
– Чёрт, а это здорово! У нас в Каледонии демонов почти не бывает. На Альбионе же их много?
– Да, есть целая организация по их истреблению, – додумался я снять шляпу.
– И ты в ней работаешь?
– Нет, я с ними конкурирую.
Виктория улыбнулась и сменила положение ног так, что стало похоже на упражнение гимнаста. Я бы к тридцати с лишним годам детскую непоседливость не уберёг бы.
– То есть, ты один работаешь лучше, чем вся их организация?
– Вроде того. Только я не один, у меня же напарник. Он, кстати, на днях женился. А ты…
– Нет, папа, – не дала она мне закончить вопрос, – меня брак, семья и всё такое не интересует. Ты-то, я надеюсь…
– Не дай бог, Виктория, что ты говоришь.
– Хранил верность маме? – серьёзно спросила дочь.
– Да, можно и так сказать.
Снова повисло молчание. Мы неуклонно возвращаемся к матери Виктории, наверно, потому что ничего общего, кроме неё, у нас нет. Долго же я избегал именно этих воспоминаний, боялся их. Это было и тяжело, и опасно для моей семьи, прятать их приходилось от друзей и врагов.
Виктория, чувствуя себя неловко, тихо прошептала:
– Мама почти не рассказывала о тебе.
– Да, – провёл я ладонью по разгорячённому лицу, – я не так много успел о себе рассказать. И о ней-то мало узнал.
– Мама лучше всех…
– Если можно, хотел бы о ней не вспоминать.
– Ладно, пап, – согласно улыбнулась она. – Вот от тебя у меня только та книга, учебник. В один прекрасный момент я поняла, что не такая, как все, что я – иоаннит какой-то, вот учебник, занимайся мол, учись.
– Освоила что-нибудь? – нелепо всплеснул я рукой.
Довольная, Виктория обвела руками свой наряд:
–
Выучилась трём заклинаниям: лучше всего у меня выходит очищать одежду взмахом руки. Это моя визитная карточка – всегда безупречно белый прикид.– Погоди, у иоаннитов есть такое заклинание? – перед глазами пронеслись тысячи случаев, когда я таскался в грязной и мокрой одежде, как Арика усердствовала в её очистке.
– Да… – с сомнением покосилась на меня Бестия.
Я уставился на более выученную дочь, как баран на новые ворота. Чувствую себя идиотом. Спасибо Виктории, рядом с ней это доставляет чуть ли не удовольствие.
– Просто я больше носился по Континенту, чем сидел за учебниками – недоучка страшный. Научишь?
– Легко, – она вытянула руку перед собой и навалилась на подлокотник, чтоб мне было лучше видно, – смотри: безымянным проводишь по большому, затем дважды бьёшь по ладони.
– Посыл энергии стандартный? – подобные вопросы я раньше задавал Францу. Выражение лица при этом делал такое же невозможно серьёзное и сосредоточенное.
Виктория вдруг испуганно отстранилась от своей руки, словно поняла, что способна жутко напортачить. Поблеяв растерянной овечкой, она ответила:
– Ммм, я только сейчас задумываюсь про посылы энергии…
– Ладно, – я попробовал заклинание со стандартным посылом, который применяется в двух третьих всех магических вязей. Пальто моментально приобрело здоровый чёрный цвет, каким оно было не дольше получаса после начала пользования.
Я довольно кивнул – оказывается, в моём обучении вышел дико досадный пробел.
– Работает, – не могу я нарадоваться эффекту простенького заклинания.
– А что за посылы? Это вроде количества прикладываемых сил? – сощурилась Виктория, став похожей на пытливую ученицу.
– Вроде того, не только количество, но и… конфигурация, свойство сил. Чаще всего бывает, что заклинания работают сильнее или слабее, но иногда с изменением посыла и вовсе меняется эффект, меняет даже область действия заклинания. Есть и вовсе обратный посыл, он является самым тонким и сложным, с его помощью можно заставить работать заклинание в обратную сторону или исправлять последствия конкретного заклинания.
– То есть, моё заклинание с обратным посылом будет пачкать вещи?
– Да, с вероятностью 99% это и произойдёт, – чтобы лучше вспоминалось, я крепко сжал подлокотники и направил взгляд в потолок. – Но есть заклинание, исцеляющее от лихорадки; с обратным посылом оно уже не затрагивает болезнь, зато вызывает резкое старение органов и тканей.
– Ого, так это опасно…
– Так же опасно, как и пытаться заряжать в пушку куриц или бочку с мёдом – с последствиями разбирайся сам.
Ухнув, дочь вздрогнула, воззрившись в пустоту. Затем в очередной раз сменила положение ног, поджав их под себя.
При очередном вопросе она смешно затрясла головой, отчего пришли в движение косы:
– А сколько всего этих посылов?
– Известно пять посылов: стандартный, двойной, шаговый, цикличный и обратный. Последние два считаются очень сложными, поэтому практически не используются. К тому же они не всегда дают видимых отличий.