Исход. Том 2

«Возможно, тебе лучше всего немного поспать и выбросить всю эту чепуху из головы. Утро вечера мудренее».

Стью снова лег, и после нескольких минут беспокойного верчения крайняя усталость взяла верх. Он заснул. И ему снилось, что он в Боулдере, в летнем Боулдере, где все лужайки высохли и пожелтели от жары и засухи. Единственным звуком было хлопанье незакрытой двери на ветру. Все ушли. Не было даже Тома.

— Франни! — позвал он, но ответом ему были только шум ветра и стук раскачивающейся из стороны в сторону двери.

К двум часам следующего дня они преодолели еще несколько миль. Стью уже начал думать, что им придется провести в пути еще сутки. Именно он тянул своих спутников назад. Его нога отказывалась двигаться. «Очень скоро я смогу только ползти», — подумал он. Том шел впереди, пробивая дорогу, как вездеход.

Когда они остановились, чтобы перекусить, Стью вдруг подумал, что так и не увидел Франни уже располневшей. Возможно у меня еще будет шанс». Но он не надеялся, что у него это получится. В нем все больше и больше крепло убеждение в том, что это случится без него… к лучшему или к худшему.

Спустя час после обеда Стью был настолько переполнен мыслями, что чуть не налетел на Тома, замершего на месте.

— В чем дело? — спросил он, растирая ногу.

— Дорога, — сказал Том, и Стью, собрав все силы, подошел посмотреть.

После продолжительной паузы он произнес:

— Впереди расчищенная дорога.

Они стояли на снежном холме футов девять высотой. Покрытый коркой снежный склон плавно уходил вниз, постепенно переходя в асфальтовое покрытие, а слева стоял знак, на котором было написано: «БОУЛДЕР».

Стью разобрал смех. Он сел на снег и хохотал, обратив лицо к небу, не обращая внимания на встревоженное, недоумевающее лицо Тома. Наконец он произнес:

— Они расчищают дороги. Видишь? Мы добрались, Том! Добрались! Кин! Иди сюда!

Стью высыпал остатки собачьих галет на снег, и Кин смаковал их, пока Стью курил, а Том смотрел на дорогу, проглядывавшую из-под миль нетронутого снега, как на безумный мираж.

— Мы снова в Боулдере, — тихо пробормотал Том. — Мы действительно здесь. Б-О-У-Л-Д-Е-Р, да.

Стью хлопнул его по плечу и отшвырнул сигарету.

— Идем, Томми. Пойдем домой.

Около четырех снова пошел снег. В шесть часов вечера совсем стемнело, асфальтовое покрытие дороги стало призрачно-белым. Стью сильно хромал, почти волочил ногу. Том спросил, не хочет ли он передохнуть, но Стью покачал головой.

К восьми повалил густой снег, занавесив все белой пеленой. Пару раз они теряли дорогу, натыкаясь на сугробы. Дорога стала скользкой. Том дважды падал, а в четверть девятого и Стью упал на больную ногу. Он сцепил зубы, чтобы не закричать. Том бросился ему на помощь.

— Все в порядке, — произнес Стью и поднялся на ноги.

А спустя двадцать минут из темноты раздался молодой голос:

— К-кто и-идет?

Кин зарычал, шерсть его встала дыбом. Том задохнулся от волнения. Еле слышный сквозь порывы ветра, раздался звук, вызвавший у Стью приступ панического ужаса: щелканье снимаемого с предохранителя автомата.

«Часовые. Они выставили охрану. Какая ирония, столько пройти и оказаться застреленными часовыми почти рядом с центром города. Вот это понравилось бы Ренделлу Флеггу. Действительно забавно».

— Стью Редмен! — крикнул он в темноту. — Это Стью Редмен! — Он громко глотнул. — А вы кто?

«Глупо. Вряд ли ты знаешь этого человека…»

Но голос, доносившийся из снежной круговерти, действительно казался знакомым.

— Стью? Стью Редмен?

— Со мной Том Каллен… ради Бога, не стреляйте!

— Это шутка? — Казалось, голос разговаривает сам с собой.

— Какая там шутка! Том, скажи что-нибудь!

— Привет, я здесь, — послушно произнес Том.

Последовала пауза. Вьюга вихрилась вокруг них. Затем часовой (голос был действительно знакомым) крикнул:

— В старой квартире Стью на стене висела картина. Какая?

Мысли Стью бешено заметались. В голове то и дело звучало щелканье оружия. Он подумал: «Более мой, я стою здесь, среди вьюги, и пытаюсь вспомнить, какая картина висела в моей квартире — старой квартире, сказал он. Франни, по-видимому, переехала к Люси. Люси обычно подсмеивалась над этой картиной, говоря, что Джон Уэйн, должно быть, выслеживал этих индейцев…»

— Фредерик Ремингтон! — что есть мочи закричал он. — Она называется «Тропа войны»!

— Стью! — крикнул часовой. Темная фигура материализовалась из снега, подскальзываясь на бегу.

— Не могу поверить…

А затем фигура оказалась перед ними, и Стью увидел, что это Билли Джеринджер, причинивший им столько хлопот прошедшим летом.

— Стью! Том! Боже, И Кин с вами! А где Глен Бейтмен и Ларри? Где Ральф?

Стью медленно покачал головой:

— Не знаю. Мы очень замерзли, Билли, пойдем к теплу.

— Конечно, супермаркет совсем рядом. Я позову Норма Келлогга… Гарри Данбартона… Дика Эллиса… черт, я разбужу весь город! Вот это да! Глазам своим не верю!

— Билли…

Билли обернулся, и Стью, хромая, подошел к нему.

— Билл, у Франни должен был родиться ребенок…

Билли застыл. А затем прошептал:

— Черт, я совсем забыл об этом.

— Она родила?

— Джордж. Джордж Ричардсон обо всем расскажет тебе, Стью. Или Дэн Латроп. Это наш новый доктор, он появился здесь через четыре недели после вашего ухода, раньше он был специалистом по заболеваниям уха, горла, носа, но он очень хороший и…

Стью, притянув к себе Билли, что есть силы тряхнул его.

— Что случилось? — спросил Том. — Что-то с Франни?

— Скажи мне, Билли, — сказал Стью. — Прошу тебя.

— С Франни все хорошо, — ответил Билли. — Она выздоравливает.

— Так говорят?

— Нет, я видел ее. Мы с Тони Донахью приносили ей цветы из теплицы. Теплица — это проект Тони, у него там растут не только цветы. Единственная причина, по которой Франни еще в больнице, — это то, что у нее были, ну-как-это-там-называется, римские роды…