Исход. Том 2
Шрифт:
— Кесарево сечение?
— Да, потому что ребенок шел неправильно. Но ничего страшного. Мы навестили ее на третий день после родов, это было седьмого января, два дня назад. Мы принесли ей розы. Думали, что ее нужно немного подбодрить, потому что…
— Ребенок умер? — хмуро спросил Стью.
— Он не умер, — ответил Билли, а потом с большой неохотой добавил: — Пока.
Стью внезапно оказался где-то очень далеко. Он слышал смех… вой волков…
Билли, как бы очертя голову, выпалил скороговоркой:
— У него грипп. У него Мертвая Хватка. Это конец всем нам, так все говорят. Франни родила его четвертого
Стюарт протянул руку, нашел плечо Билли и подтянул его поближе.
— Сначала все говорили, что он может поправиться, возможно, это всего лишь обыкновенный грипп… или бронхит… или круп… но врачи сказали, что у новорожденных не бывает таких болезней. Они обладают чем-то вроде естественного иммунитета, потому что они такие маленькие. А оба они, и Джордж, и Дэн… они видели столько случаев супергриппа в прошлом году…
— Что вряд ли они ошибаются, — закончил за него Стью.
— Да, — прошептал Билли. — Ты правильно понял.
— Что за жизнь, — пробормотал Стью. Он отпустил Билла и заковылял по дороге.
— Стью, куда ты идешь?
— В больницу, — ответил Стью. — Я хочу увидеть мою женщину.
Глава 16
Франни лежала без сна при включенном ночнике. Он отбрасывал пятно яркого света на левую сторону чистой простыни, которой она была укрыта. В центре пятна света обложкой вверх лежал роман Агаты Кристи. Франни не спала, но дрема потихоньку окутывала ее. Это было то состояние, когда мысли проясняются и таинственно переходят в сон. Она собиралась похоронить своего отца. Было не важно, что произойдет после этого, но она собиралась вытащить себя из шокового состояния, чтобы сделать это. Акт любви. Когда дело будет сделано, она сможет отрезать себе кусок клубничного пирога. Он будет большим, залитым сиропом, и очень, очень горьким.
Полчаса назад приходила Марси, и Франни спросила ее: «Питер уже умер?». И даже когда Франни спрашивала, время как-то странно двоилось, и она не была уверена, спрашивает ли она о Питере-малыше или о Питере — дедушке малыша, ныне уже покойном.
— Ш-ш-ш, с ним все хорошо, — ответила Марси, но в ее глазах Франни увидела более правдивый ответ. Ребенок, которого она зачала с Джессом Райдером, умирал где-то за четырьмя стеклянными стенами. Возможно, ребенку Люси повезет больше; оба его родителя были иммунны. Теперь Зона отреклась от ее Питера и возложила свои надежды на тех женщин, которые зачали после первого июля прошлого года. Это было жестоко, но вполне понятно.
Мысли ее уплывали, кружась где-то на грани сна, устремляясь на территорию прошлого, в ее сердце. Она думала о гостиной своей матери, где застыло время. Она думала о глазах Стью, о том, как она впервые увидела своего ребенка, Питера Голдсмита-Редмена. Ей снилось, что Стью с ней, в ее палате.
— Франни?
Все шло не так, как следовало бы. Все надежды оказались ложными, такими же фальшивыми, как эти аудиоаниматронические животные в Диснейленде, всего лишь
куча железок, фальшивое откровение, фальшивая беременность…— Эй, Франни.
В своем сне она увидела, что Стью Редмен вернулся назад. Он стоял в дверях ее палаты, одетый в огромную меховую парку. Еще один обман. Но она увидела, что во сне у Стью отросла борода. Разве это не забавно? Она размышляла над тем, было ли это сном, когда увидела стоящего рядом с ним Тома Каллена. И… уж не Кин ли сидит у ног Стюарта? Она подняла руку и ущипнула себя за щеку так яростно, что из глаз брызнули слезы. Но ничего не изменилось.
— Стью? — прошептала она. — О Боже, неужели это Стью?
Лицо его загорело, лишь вокруг глаз оно было белым, наверное из-за солнцезащитных очков. Вряд ли такую деталь можно заметить во сне…
Она снова ущипнула себя.
— Это я, — входя в палату, произнес Стью. — Не щипай себя, дорогая. — Он так сильно хромал, что едва держался на ногах. — Франни, я дома.
— Стью! — закричала она. — Ты всамделишный? Если ты настоящий, то подойди сюда!
Он подошел и обнял ее.
Глава 17
Стью сидел на стуле рядом с кроватью Франни, когда вошли Джордж Ричардсон и Дэн Латроп. Франни тотчас схватила Стью за руку и крепко, почти до боли, сжала ее. Лицо ее сморщилось, и на секунду Стью увидел, как она будет выглядеть в старости; на мгновение она стала похожей на матушку Абигайль.
— Стью, — сказал Джордж, — я услышал о твоем возвращении. Это просто чудо. Не могу передать, как я рад видеть тебя. Мы все рады.
Джордж пожал ему руку, а затем представил Дэна Латропа.
— Мы слышали, что в Лас-Вегасе был взрыв. Вы действительно видели его? — спросил Дэн.
— Да.
— У нас здесь думают, что это был ядерный взрыв. Это правда?
— Да.
Джордж кивнул, а затем повернулся к Франни:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Я так рада, что он вернулся. А как малыш?
— Честно говоря, — сказал Латроп, — именно поэтому мы и здесь.
Франни кивнула:
— Умер?
Джордж, переглянувшись с Дэном, проговорил:
— Франни, я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня и попыталась правильно понять…
Подавляя зарождающуюся истерику, Франни сказала:
— Если он мертв, скажите сразу!
— Франни… — начал было Стью, пытаясь успокоить ее.
— Кажется, Питер выздоравливает, — тихо произнес Дэн Латроп.
В комнате воцарилась звенящая тишина. Франни с бледным, осунувшимся лицом в обрамлении темно-каштановых волос, разметавшихся по подушке, взглянула на Дэна так, будто он несет безумную чушь. Кто-то — то ли Лори Констебл, то ли Марси Спрюс — заглянул в палату и быстро исчез. Этот момент навсегда запечатлелся в памяти Стью.
— Что? — наконец прошептала Франни.
Джордж сказал:
— Но не следует слишком надеяться.
— Вы сказали… выздоравливает, — пробормотала Франни. Лицо ее застыло. До этого момента она не понимала, что почти смирилась со смертью ребенка.
Джордж произнес:
— И я, и Дэн наблюдали сотни случаев во время эпидемии, Франни… я не говорю «лечили», потому что не думаю, что кто-нибудь из нас, врачей, хоть на йоту изменил течение болезни. Это справедливое утверждение, Дэн?