Искатель, 2000 №1

— Его увезли в хранилище при музее. Саркофаг сейчас в Афридаре.

В ашкелонском районе Афридар находился музей древностей. Видимо, было решено, что саркофагу место там.

— Только жаль, что пропала мозаичная облицовка, — проговорила Барбара.

Все, не сговариваясь, обернулись в сторону Назильки.

— Можно еще вопрос?

— Да, пожалуйста…

— Вашего отца звали Бенджамен. Он основатель движения харамитов? — спросила я.

Барбара нахмурилась:

— Какое это может иметь значение? Отец — сам по себе, я — сама… У меня степень доктора археологии, и ее я получила не потому, что я дочь своего отца, а совсем по другим соображениям.

— Но Илья обратился к вам, потому что вы дочь своего отца, не так ли?

— Верно, — кивнула она, — он присоединился к нашему движению, когда учился в университете.

— Его жена тоже харамитка, — сообщила я.

Никто не работал. Вокруг нас собралось около двенадцати человек и прислушивались к нашему разговору.

— Почему тебя интересует, к какой концессии принадлежал Лайдж? — спросила Барбара.

— Потому, что не исключено, что убийство совершили противники харамитов, а представили все это как ритуальное убийство.

— Почему ты так думаешь, Валерия?

— Потому, что Илья был гениальным ученым. И скорее всего его увлекала наука в чистом виде, а не способы получения корыстной выгоды из нее, — видя, как внимательно слушают меня окружающие, я тут же добавила, — но может быть, я ошибаюсь.

— Ну, не знаю… — протянула она. — Меня интересуют только раскопки. И я немедленно уеду домой, как только закончу здесь свою работу.

Она отвернулась от меня, показывая тем самым, что разговор окончен. Все нехотя разбрелись по местам. Но я не отступила. Подойдя к ней, я достала из сумки фотографии мозаичной облицовки. Денис распечатал их на принтере.

— Это вам, Барбара. Надеюсь, эти фотографии помогут вам так же, как вы помогли мне.

Когда она увидела, что это за фотографии, на нее напал столбняк. Она переводила взгляд с листов на меня, видимо не веря своим глазам.

— Где? Где ты их нашла?

— Считайте, что это последний подарок Ильи.

Я отвернулась и подошла к Ефиму. Они с Петром продолжали укладывать мешки с песком.

— Ефим, ты бы смог мне помочь?

— Смотря в чем, — хохотнул он. — Что ты там боссихе нашей дала? Аж дрожит, бедная…

— Да так, по работе… Илюшины родственники передали. Им ни к чему, а Барбаре может пригодиться, — я соврала как-то инстинктивно, не зная, почему.

— А что надо-то? — спросил Петр.

— Девушку я ищу, Сабрину. Не могли бы вы сообщить мне ее адрес?

— Откуда ты знаешь, что мы с ней знакомы? — пожал плечами Петр.

— А я Ефима спрашиваю — он уж точно с ней знаком, — разозлилась я на непрошеного собеседника.

— Да, знаком, и что в этом такого? — спросил с вызовом Ефим.

— Фима, ты чего? — удивилась я. — Ну не хочешь давать координаты, не надо. В торговом центре узнаю — она там бусами торгует.

— Откуда тебе известно, что я ее знаю?

— Ох ты, Боже мой, тоже — загадка века! Да видела я вас вместе с Ильей! Еще один длинноносый стоял рядом.

— Верно, это Лешка. Идем, напишу тебе адресок, приставучая.

Мы отошли с Ефимом к колченогому верстаку, стоящему около песчаной стены. Он нацарапал мне на бумажке адрес и, вручая его мне, попросил:

— Ты уж поаккуратнее с ней. Нервы у девки шалят после Илюшиной кончины-то. Ладно?

— Ладно, спасибо.

Ох уж эти нервные девушки!.. Что-то их количество слишком возросло в непосредственной близости от меня.

Оказалось, что Сабрина жила неподалеку от меня, в общежитии «Каланит» для студентов-иностранцев. Постучав, я вошла в небольшую комнату, все убранство которой составляли кровать с портретом все того же Уорнера над нею, стол и двустворчатый шкаф. На столе грудой были навалены бисерные бусы.

— Здравствуйте, Сабрина, — сказала я, появившись на пороге, — можно войти?

— Входите, — кивнула она, и в глазах ее промелькнул страх.

— Меня зовут Валерия, я — хорошая знакомая семьи покойного Ильи, — по-другому я просто не могла представиться. — Поэтому я прошу вас не бояться, никакого вреда я вам не причиню.

— А я и не боюсь! — вскинула она голову. — Просто не понимаю, зачем вы ко мне пришли. Я всего лишь студентка, которая подрабатывает вот этим, — Сабрина показала подбородком на бусы.

— Нет, нет, — остановила я ее, — я не собираюсь спрашивать насчет бус, мне они не нужны. Просто я видела вас вместе с Ильей и хотела бы задать несколько вопросов.

— Ничего я вам говорить не буду! — отрезала она.

Нет, это невозможно работать в таких условиях! И чего я сюда полезла? Сидела бы у себя в конторе, переводила бы документы. А то бегаю по раскопкам, допрашиваю девиц, хоть бы отломилось мне что-нибудь с этого. Я была уже на взводе, надо было встать и выйти за дверь, но тут Сабрина произнесла:

— А зачем вам понадобилось тогда приворотное зелье? Что, любимый оставил?

Не знаю почему, я кивнула:

— Оставил…

— Вот и меня тоже, — вздохнула она. — Поматросил и бросил…

Мы обе замолчали. Разговор плавно перетек совсем не туда, куда нужно. Ну да ничего, кривая вывезет, и я бодро-натужно произнесла:

— Любить и потерять любовь… В итоге остается больше чем если не любить вовсе.

— Всем им надо одного и того же! А я так надеялась… Так верила… Он все меня мамочкой, лапочкой называл…

Вдруг Сабрина упала на кровать и захлебнулась в рыданиях. Я стояла посреди комнаты, как последняя идиотка, не зная, что предпринять. Наконец, осторожно присев на краешек кровати, стала гладить ее по плечу:

— Ну, успокойся, успокойся, все мужики сволочи.

Подумаешь, ушел, так другого найдем — красивее и умнее.

— Так не бывает, — заикаясь, произнесла девушка.

— А мы найдем, вот увидишь, — убеждала я ее.

— Он пропал, а на следующий день нашли мертвого Илюшу. А он меня про него расспрашивал.