Искатель, 2000 №1

— А я и не израильтянин, я — российский подданный. Меня сюда занесло только желание получить дополнительную информацию к той, которой я уже владею. Как вас зовут, мне известно от Ефима, работающего на раскопках. Он сказал, что дважды видел вас в обществе Анжелики.

— Понятно, — кивнула я, хотя все, что говорил этот российский подданный, могло оказаться блефом, — так что вам от меня нужно?

— Апокриф Марии Магдалины. Те новые отрывки, которые расшифровал Долгин.

— A-а! Так вы из этой компании, подождите, дайте вспомнить… — я потерла лоб и выпалила: — «Те, кто хотят вернуться на круги своя». Или что-то в этом роде. Верно?

— Ну зачем вы так, Валерия… Нас действительно объединяет любовь к науке, и мы не хотим, чтобы ценные исторические документы были уничтожены фанатиками-изуверами.

— Может быть, по профессии вы биолог-генетик? — спросила я.

— Да, — кивнул он, — действительный член Британского и Австралийского обществ генетики и бионики.

— А почему вы заговорили о себе во множественном числе?

— Так я не один, я выполняю миссию! — он поднял палец и указал им вверх. — Не только я заинтересован в этом историческом документе, нас много, просто я владею русским, и поэтому именно меня откомандировали на поиски.

— Простите, ничем не могу помочь, — я поднялась с пластмассового стула, — никакой информации не существует. Илья перед смертью отформатировал жесткий диск компьютера. Вам понятно, что это значит?

И, не дав ему опомниться от такого ужасного известия, я покинула оторопелого генетика.

Утром я всегда слушаю местные новости, собираясь на работу. Меня интересует погода, скидки в супермаркетах и информация о культурной жизни Ашкелона. Именно так я узнаю о том, что билеты на «Камерату» подешевели или лосося можно купить два по цене одного. Очень полезная передача.

Сегодня, суетясь между приготовлением бутербродов Дарье в школу и поисками, что бы надеть к помаде, которую я вчера купила, а сегодня наложила на губы, я чуть не пропустила очередную сводку новостей. Радио вещало: «Вчера, на центральной площади Ашкелона, в кафе «Меридиан», был убит выстрелом в голову гражданин России Дмитрий Образцов. Образцов прибыл в нашу страну в составе группы паломников, собирающихся посетить святые места. В его карманах обнаружили российский заграничный паспорт и большую сумму денег. Полицией установлено, что вчера он оторвался от своей группы, проживающей в Иерусалиме, и приехал в Ашкелон, где был застрелен неизвестным снайпером. Полиция ведет следствие и принимает все меры к тому, чтобы обеспечить всем паломникам спокойное пребывание в нашей стране».

У меня подкосились ноги, и я оперлась на стенку, чтобы не упасть. Из этого состояния меня вывел Дашкин голос. Она собирала сумку:

— Мам, ты сделала бутерброды? Давай, а то я в школу опаздываю!

— Возьми на столе, — я попыталась придать голосу спокойствие, но, видимо, у меня это плохо получилось.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Нет, все в порядке. Наверное, резко упало давление.

— Это потому, что ты пьешь чай с сукразитом вместо сахара, — сказала моя рассудительная дочь. — Сядь и выпей чаю с лимоном. Положи четыре ложки сахара — и все пройдет.

— Хорошо, ты иди, у меня уже все в порядке.

— Ладно, бай, приду в три, — крикнула она уже из-за двери.

Дрожащими руками я набрала телефон Михаэля, но тут же положила трубку. Что я ему расскажу? Что переписала информацию, но ему не рассказала? Что владелец машины, на которой за нами гнались и стреляли, захаживает ко мне, как к себе домой, а я опять не сообщила? И, наконец, что человека, иностранного гражданина, убивают через пять минут после того, как я покидаю место происшествия? Тогда мне одна дорога — сидеть вместе с убийцами, как соучастница в недонесении. Нет, надо бежать! И я набрала номер Иннокентия Райса.

— Доброе утро, можно поговорить с Анжеликой?

— Это я, Валерия.

— Анжелика, ты хотела поехать на Север, в Магдалу? Так вот, у меня сегодня выпал свободный денек, так что, если хочешь, буду ждать тебя через полчаса у твоего дома.

— Буду, — коротко ответила она и отключилась.

Собрав со стола, я сделала себе несколько бутербродов, сунула в объемистую сумку термос с чаем, натянула джинсы и написала Дарье записку: «Буду поздно. Придешь домой — тут же собирайся и иди к Элеоноре. Я позвоню туда. Сотовый телефон взяла с собой. Целую, мама».

Анжелика уже ждала меня около дома. Одета она была как обычно — темный платок до глаз и бесформенная юбка. Просто чучело какое-то, а не женщина. В руках она держала объемистую сумку.

— Привет! А ты молодец! — сказала я ей. — Быстро собралась.

— Куда поедем?

— Как прикажете, хозяйка, — засмеялась я и развернула машину.

Ехать было сплошное удовольствие. Мы обе чувствовали себя, как школьницы, вырвавшиеся из-под родительской опеки на свободу. Мы проезжали огромные шарообразные кусты мимоз, похожие на всклокоченную прическу перегидроленной рок-звезды, цветущие апельсиновые и манговые плантации, авокадовые деревца, украшенные метелками.

— Смотри, Валерия! — закричала Анжелика.

На маленьких длинных грядках, вытянутых вдоль дороги, краснела клубника. До горизонта тянулись километры клубничных лент, тщательно укутанных полиэтиленом. Хотелось остановить машину, лечь на грядку и ползти, собирая губами сочные ягоды.

Но мы продолжали свой путь. За три часа мы преодолели расстояние от Ашкелона до озера Кинерет. Пейзаж изменился, и вместо мимоз и колючих кустов алоэ вдоль дороги росли бугенвилли — лианоподобные растения из Южной Африки с крупными лиловыми и оранжевыми цветками. Мы доехали до развилки. На большом щите было написано: «Здесь река Иордан вытекает из Кинерета. Место крещения Иисуса. Только в нашем ресторане рыба святого Петра. Посетите и получите незабываемое впечатление! Организованным паломникам скидка 10 %».

— Скажи, Анжелика, мы можем считаться организованными паломниками? — спросила я.

Она с сомнением покачала головой:

— Думаю, что нет. Но заехать надо.

— Попробовать рыбу святого Петра? Кстати, я проголодалась.

— Я хочу креститься… — она сказала это таким тоном, будто соглашалась со мной полакомиться рыбкой.

Мне ничего не оставалось, как молча свернуть на ухоженную дорожку, ведущую к центру паломников.

Оказалось, что вся затея с крещением обойдется в приемлемую сумму. Кибуц, которому принадлежало это место, несмотря на свое полное отсутствие религиозности, предложил сервис на высшем уровне. Тут был и магазинчик, полный сувениров, правда, раза в два дороже, чем в Назарете у арабов, и прокат белых балахонов, в которых желающие креститься входили в воды Иордана, и продажа пустых бутылок для тех, кто захочет взять с собой святую воду.

Меня умилила надпись на раздевалке, выполненная на русском и английском языках: «Для соблюдения особой атмосферы этого места просьба не входить в воду в купальниках. Пользуйтесь специальными рубашками из нашей прачечной». И ниже: «Прокат рубашки — 15 $». Видимо, на иврите не было необходимости писать, так как ни одному израильтянину в голову такое прийти бы не смогло. Я имею в виду креститься.

Анжелика кинулась было в раздевалку, но тут же остановилась:

— Ой, Валерия, я совсем забыла…